– Не пятится! – орет Захаров. – Уведите шайбу из своей зоны!
Оценив обстановку, понимаю, что парни, как и я, выдохлись. До конца третьего периода считанные минуты и если мы расслабимся, привезем гол в свои ворота.
Отталкиваясь, несусь на соперника и впечатываю в борт. Болельщики срывают голос и эта поддержка, придает силы. Перехватываю шайбу, и, не чувствуя ног, скольжу вправо, уводя за собой соперника. За секунду, как меня прижали двое из “Варана”, посылаю шайбу Лису, надеясь, что в этот раз у нас получится атаковать.
– Шайбу! Шайбу! – скандирует толпа в предвкушении гола.
Лис, объехав за калиткой, пользуется заминкой вратаря и забрасывает шайбу в ближний угол. Болельщики сходят с ума, от громкости их криков закладывает уши. Но на табло еще несколько секунд до конца матча, которые соперник не реализует и мы побеждаем со счетом 5:3.
– Вот это уже похоже на игру! – ворвавшись в раздевалку, сообщил тренер. В переводе на человечий, эта фраза означает, что-то типа “молодцы”.
Парни загудели и похлопали.
– Светлов, на пять минут, – окинув меня холодным взглядом, открыл дверь Захаров.
Кое-как отскребя себя от скамейки, вышел в коридор вслед за тренером.
– Да?
Брови тренера сердито сдвинулись к переносице.
– Слушай и не перебивай. Я против того, чтобы ты уходил из команды. И не раз говорил, что тебя рано еще играть в национальной лиге.
– У меня…
– Я сказал не перебивай, – жестом руки остановил меня тренер. – Знаю, что руководство только будет радо от тебя избавиться. По бумажкам этот клуб их. Но игроки, ваши победы и поражения – то, благодаря чему они набивают свои толстые кошельки. Если ты хочешь остаться в клубе – ты останешься. Я об этом позабочусь, если ты попросишь. Услышал?
Я кивнул, сбитый с толку заботой тренера. Своеобразной, но заботой. Хлопнув меня по плечу, Захаров вернулся к ребятам в раздевалку. Если бы все дело было только в шумихе, я бы и сам с этим разобрался. Но играть в одном клубе с Василевским мы не сможем. Кто-то должен уйти. И это буду я.
Опомнившись, что у меня впереди встреча с журналисткой, быстро переоделся и отправился в кафе.
Девушку я увидел сразу. Ее пальцы с невиданной скоростью бегали по клавиатуре ноутбука, а сама она не отводила взгляда от экрана. Опустившись на стул перед ней, мне пришлось покашлять, привлекая внимание.
– Прошу прощения, заработалась, – захлопнув крышку ноутбука, девушка спрятала его в рюкзак. – Итак, что конкретно вас интересует?
– Сразу к делу. Отлично, – я подался вперед, сложив руки в замок. – Вопрос простой, кто заказал статьи на меня?
– Никто.
– Да ну?
– За заказные статья обычно платят. Я же независимый журналист и публиковала все по собственному желанию, предварительно проверив правдивость полученной информации.
Я все еще скептически смотрел на девушку, не веря, что это правда.
– Слабо вериться.
– Ну, это не мои проблемы, – девушка пожала плечами и поправила очки. – Но вы правы, без денег здесь не обошлось. Скорее всего, желтушным пабликам заплатили, чтобы ваше имя полоскали очень-очень долго.
– Допустим, вы говорите правду, – брюнетка закатила глаза. – Кто поставлял информацию вам?
Девушка откинулась на спинку стула, барабаня пальцами по столешнице.
– Я не встречалась с этим человеком. Все, что у меня есть – адрес почты, с которого приходили письма.
– Отлично, диктуйте, – я достал мобильный.
– Нет, – твердо отчеканила журналистка. – Вся информация, которую я получала, была правдивой. И, мягко говоря, ваш моральный облик оставляет желать лучшего. Я не приемлю насилие в любых его проявлениях.
Ее слова показались мне смутно знакомыми. И тогда я вспомнил, что мы уже встречались. На одной из конференций в начале хоккейного сезона. Тогда она выглядела немного иначе, но этот холодный тон и взгляд, полный презрения… это точно она.
– Да, вся та информация – правда. Но вы видели лишь одну сторону. Я врезал ему по роже за слова, сказанные в адрес моей сестры. Что касается нашего столкновения и последующей травмы: ничего личного в этом не было. Сугубо игровой момент. И мне жаль, что все так вышло, – я видел, что девушка собиралась перебить, но я не дал ей этого сделать. – Да, это меня не оправдывает, но я этого и не прошу. И я попросил встречи не для того, чтобы защитить свою шкуру. За мои поступки расплачиваются дорогие мне люди, которых поливают грязью вместе со мной. И я могу остановить это, только если выясню, чьих рук это дело.