– Мам, мне тебя так не хватает, – положив ладонь на холодный гранит, сквозь слезы, выдавила я. – Я тебя люблю.
Три слова, которые я не произносила слишком давно и, казалось, не произнесу никогда. Не замечая времени и того, что насквозь промокла, я пришла в себя, только, когда слезы кончились. В голове было тихо и легко, а тело слегка подрагивало, то ли от холода, то ли от нервов. Всхлипы прекратились и я смогла сделать полноценный вдох. Стало легче, будто я сбросила со своих плеч невидимый груз.
Когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. И если Марк выбрал закончить наши отношения вот так, чтож, ладно. Это больно, до треска в ребрах. Я поднялась с колен, чувствуя, как мокрая одежда липнет к коже. Вдох. Выдох.
– Спасибо, что выслушала, – охрипшим от слез голосом, произнесла я, глядя на мамин портрет. – Прости, что так редко тебя навещала. Я исправлюсь, обещаю.
Я застегнула пуховик и, послав маме ответную улыбку, пошла обратно к остановке, оставляя здесь не только свою боль, но и все, что связано с Марком Светловым.
15. Марк
Вцепившись в руль, выжимаю педаль газа. Перед глазами пелена, в ушах звенят слова Василевского: “Она все знала”. Желая заглушить его противный голос, делаю музыку громче, совершенно не обращая внимания на рядом сидящую Анфису.
Я приехал к манежу, чтобы поговорить с Анфисой и расставить все точки над и, но увидев Морозову, словно с цепи сорвался. Захотелось сделать ей также больно, как и она мне. Обнял Анфису, улыбался, делая вид, как рад нашей встрече. И, глядя в лицо Снежинки, бледное и шокированное, понял, что мне удалось.
Гордиться здесь нечем. И вместо морального удовлетворения, я погряз в угрызениях совести.
– Куда мы едем? – впервые, как села в машину, раздался голос Анфисы.
– К тебе домой.
– Приятно, что ты помнишь мой адрес, – девушка ухмыльнулась и опустила ладонь на мое колено, слегка сжав.
Год назад я бы сошел с ума от этого жеста, но вместо этого, аккуратно убрал ее руку. Анфиса была рождена для того, чтобы мужчины падали к ее ногам. Яркая, успешная, тщеславная – она знала, чего хотела и не стеснялась об этом заявлять. Когда-то я думал, что наш союз был бы идеальным. И боролся за это. Пока благодаря одной рыжей бестии не осознал, что все это – лишь иллюзия.
– А почему не должен? – заворачивая в нужный двор, спросил.
– Ну, я думала, что теперь у тебя там, – она постучала себя длинным ноготком по лбу. – Только Морозова.
Так и было. До вчерашнего дня.
– Там много чего, – припарковавшись у дома Анфисы, заглушил двигатель.
Девушка отстегнула ремень безопасности и, открыв дверь, почти выбралась, но я удержал ее за локоть.
– Нужно поговорить.
– Обязательно, – Анфиса обольстительно улыбнулась. – Давай сначала поднимемся ко мне.
– Не лучшая идея. Это не займет много времени.
Девушка нахмурилась.
– Ты ведь обнимал меня и я подумала, что… – внезапно ее глаза округлились. – Так это был спектакль для Морозовой?
Я сжал челюсти и кивнул.
– Поздравляю, я купилась, – раздраженно бросила Анфиса и скрестила руки на груди. – Ты выставил меня дурой.
– Когда-то и ты держала меня за дурака, – я пожал плечами. – Так что, один один.
– Я не играла с твоими чувствами, а честно сказала, что не хочу с тобой быть. Не моя вина, что ты таскался за мной и надеялся возобновить отношения. И, вот теперь, когда мы поменялись ролями и я бегала за тобой, ты меня посылаешь. Это низко.
Смешок сорвался с моих губ. Не спорю, о мои моральные качества оставляют желать лучшего, но мы с Анфисой в этом похожи, как и во многом другом. Раньше я думал, что так и должно быть.
– Ты права и можешь злиться на меня за это, – потерев переносицу, посмотрел Анфисе в глаза. – Извини меня за это. И за то, что скажу дальше.
По лицу бывшей девушки было ясно, что сложившаяся ситуация ей нравится все меньше и меньше. Еще чуть-чуть и у нее из ноздрей пойдет дым. Но она молча выдержала мой взгляд и ждала, когда я продолжу.