– Изначально наши отношения со Снежаной были фейковыми. Это нужно было для того, чтобы ты приревновала и вернулась ко мне.
– Я так и знала! – воскликнула девушка и но эмоциях ударила ладонью по приборной панеле. – Ну не мог ты так быстро забыть меня. Но, признаюсь, после того, как ты попал в больницу, я поверила в искренность ваших чувств. На Снежане лица не было и она не актриса, чтобы так правдоподобно отыгрывать эмоции.
– К тому времени это уже не было игрой в фальшивые отношения. Я понял, что меня тянет к ней по-настоящему.
– И зачем мне это знать? Пока я унижалась и обивала пороги твоей квартиры, вы манипулировали моими чувствами. Это низко, – казалось, в машине резко упала температура от ее ледяного тона. – Если ты хочешь попросить прощ…
– Я рассказываю это, чтобы расставить все точки над “и” в наших отношениях и перелистнуть страницу. Когда-то я и, правда, думал, что влюблен тебя. Но это в прошлом. Нечестно было водить тебя за нос и я надеюсь, однажды ты сможешь меня простить.
Анфиса молчала, будто ждала, что я продолжу говорить. Но это все. Я был честен и теперь могу с легкостью вздохнуть. Теперь, когда со Снежаной и Анфисой покончено, сосредоточусь на том, где я всегда счастлив: на хоккее.
– Я так зла на тебя, – наконец произнесла девушка. – И на себя тоже. Никогда не думала, что опущусь до соперничества с другой девушкой из-за какого-то парня. Пока вы не начали встречаться, я считала Снежану классной девушкой. А потом, из-за ревности и уязвленного самолюбия, пыталась доказать, что я лучше в сто раз. Боже, как это жалко.
– Это не жалко…
– Вы смеялись надо мной, пока я унижалась, – рявкнула вдруг Анфиса. – Издевались над моими чувствами, хотя могли это прекратить, когда начали встречаться по-настоящему. Да, я далеко не святая, но была честна в своих намерениях.
– Прости.
Мне больше нечего было сказать.
– Засунь ты его себе в задницу, – толкнув меня в грудь, Анфиса вылетела из автомобиля и хлопнула дверью так, что приборная панель задрожала.
Что ж, минус одна проблема. Потерев глаза, вытащил телефон и набрал номер своего агента. Осталось решить еще одну.
16. Марк
***
Вернувшись домой, сбросил с ног обувь и пуховик, который успел промокнуть насквозь, пока я дошел от парковки до дома. Не включая свет, прошлепал к дивану и плюхнулся лицом в подушки. Несмотря на тишину, окутавшую квартиру, голова гудела так, словно в ней кто-то отчаянно бил в колокол. Дерьмовый день.
Я не хотел этого, но так или иначе, мои мысли возвращались к Снежане. Где она? Празднуют ли они с Василевским свой успех? Было ли ей больно, когда она увидела меня и Анфису?
Сжав кулаки, ударил по спинке дивана. Потом еще раз. И еще. Вымещая на мягкой обивке злость. Хочется что-то разбить, чтобы звон стекла заглушил гул в голове. Стереть из памяти резкие слова Анфисы и то, как они залезли мне под кожу.
По квартире разнеслась трель дверного звонка и первой мыслью было то, что это Снежана. Но я тут же напомнил себе, что в моей жизни больше нет человека нет.
– Я не в настроении для общения, – открыв дверь, сообщил другу. – Увидимся завтра на тренировке.
Вместо ответа мне в живот прилетел кулак, выбивая дыхание. Не больно, но достаточно неприятно.
– Ты охренел? – толкнув друга в плечо, спросил я.
– Это ты у меня спрашиваешь? – в голосе Лиса звенела сталь. – Звонил твой отец, сказал, что ты улетаешь сразу, как закончится сезон. Что, мать твою, происходит?
А я уже почти и забыл, каким зверем может быть Лис, когда его довести. Обычно эта его сторона рядом с Лисси спит и эта магия, которая подвластна только ей.
– Я принял предложение играть в национальной лиге и ты об этом знал, – пожав плечами, впустил друга в квартиру и запер дверь.
– Да, но есть разница: уезжать в конце лета или сразу последнего матча в сезоне, – Лис остановился передо мной, скрестив руки на груди.
– Пару месяцев роли не играют.
– В чем дело?
– Ни в чем.