– Может, не надо? – жалобно пропищала Васька. – Это все же память.
– Согласен.
Я тоже колебалась, понимая ценность кольца, особенно для отца. С кольцом или без, я буду помнить маму всегда, потому что она навсегда в моем сердце.
– Мама не была бы против, зная, что это нам поможет, – я сглотнула. – Продавай.
Васька тяжело вздохнула и ее плечи опустились. Но никто не стал мне возражать, понимая, что другого выхода у нас нет. А мне не впервой нести груз ответственности за неправильные решения.
Позже вечером, я стояла под горячими каплями и с остервенением терла кожу шершавой мочалкой. Как будто это могло помочь отмыться от своих сожалений: о продаже кольца, о том, что играли на чувствах Анфисы, о знакомстве с Василевским и о решении отрубить все ниточки, связывающие меня с Марком. Перестала я лишь, когда кожа покраснела и начала жечь.
18. Снежана
На следующий день отец принес конверт с деньгами и молча вручил его мне. Наши отношения не стали лучше и, не думаю, что это измениться в ближайшее время. Но я смирилась с тем, что он продолжит жить с нами.
Собрав всю сумму в один конверт, я, накинув на плечи куртку, вышла на лестничную площадку и позвонила в соседнюю дверь. Послышался щелчок и передо мной появилась мать Василевского.
– Здравствуйте. Артем дома?
– Зачем он тебе? – окинув меня презрительным взглядом, спросила женщина.
– Это вас не касается. – Василевская не скрывала свое отношение к нашей семье, так почему я должна? – Позовите его, пожалуйста.
Я стойко выдержала ее колючий взгляд.
– Сынок, к тебе пришли! – крикнула женщина. – Соседская девочка хочет тебя видеть.
Василевский пулей вылетел из своей комнаты, испуганно переводя взгляд со своей матери на меня. Не удержавшись, я улыбнулась и помахала ему рукой. Радуясь тому, какое удачное время для визита я выбрала. Уверена, мать устроит Василевскому настоящую взбучку за то, что он общается со мной.
– Зачем пришла? – дождавшись, когда мать скроется за одной из дверей, полушепотом спросил Артем.
– Отличный макияж, – оглядев синяк под его глазом и разбитую губу, ухмыльнулась я. – Очень подходит к твоим кудряшкам. Не скажу, что тебя это красит, но твой вид точно улучшил мое настроение.
– Злорадствуй сколько угодно. Но, скажи спасибо, что я не накатал заяву в полицию на твоего парня.
– Спасибо – это последнее, что я бы стала тебе говорить. У меня в запасе куда более хлесткие слова и не такие приятные. Но я здесь не за этим.
– А зачем же? – Артем огляделся назад проверяя, что нас не подслушивают, прислонился плечом к дверному косяку.
– Чтобы отдать тебе это, – я протянула ему пухлый конверт. – Здесь вся сумма. Больше я тебе ничего не должна.
Левый глаз парня был опухший и синий и у меня кулак чесался, для равномерности ударить в правый.
– Я же сказал, что хотел помочь и тебе не нужно отдавать мне деньги.
– Избавь меня от этой ахинеи, – я выставила ладонь вперед, призывая его к молчанию. – Ты не влюблен в меня и никогда не был. Тебе просто хотелось то, что было у Марка: успешная карьера и я. Но получить нормальным способом ты этого не мог, потому, вместо того, чтобы заняться собой и своей карьерой, ты решил разрушить жизнь Марка. И это называется зависть, а не любовь.
– Да ну? – Василевский хмыкнул и шагнул вперед, останавливаясь напротив. – Я уже говорил тебе, что ты не была мне безразлична с того дня, как я тебя впервые увидел. Можешь лгать себе сколько хочешь, но…
– Я себе не лгу, а вот ты, не просто запутался в себе, но и натворил кучу дерьма, разгребать которое приходится другим людям, – перебила я. – Да и тогда я тебе тоже не нравилась. Твои родители запретили тебе общаться со мной и ты, не осмелившись спорить, на зло им, убедил себя в том, что я тебе нравлюсь.
– Вау, нищенка без образования составляет психологические портреты людей, – ядовитая ухмылка расползлась по лицу Василевского. – Я поражен, но вынужден с тобой не согласится. В своих чувствах я разбираюсь.