– Я не в настроении болтать о чувствах.
– Ты так говоришь каждый раз, чтобы избежать разговора, – Лисси сделала шаг вперед и остановилась прямо передо мной. – При всей своей силе и смелости, когда дело касается чего-то для тебя действительно важного, ты выпускаешь свои иголки, лишь бы до тебя никто не добрался и сбегаешь. Страшно услышать то, что не понравится?
Лисси редко бывала не в духе и мало что в этом мире ее могло разозлить. И, судя по ее свирепому взгляду и сведенным на переносице бровям, я был тем, кому это удалось.
– Хорошо. Давай поговорим, – разблокировав машину, я забросил в салон спортивную сумку.
– Это правда, что ваши отношения со Снежаной были фейковыми?
– Да. И, чтобы зря не сотрясать воздух, все остальное, что тебе рассказал Лис, тоже правда.
– И ты, в самом деле слепо поверил Василевскому? Человеку, который тебя ненавидит? Бросил Снежану, даже не поговорив с ней? – голос сестры дрожал от злости.
Упоминание в одном предложении имя Снежаны и Василевского, как керосин, вылитый в костер, моментально разожгло мою злость. Пламя ревности жгло грудную клетку, расползаясь по шее вверх, оседая едким дымом в горле.
– Я, правда, должен сейчас это повторять? Ты же прекрасно знаешь, что Василиса подтвердила его слова о деньгах, а Снежана призналась в том, что знала, что зачинщиком моей травли был Василевский. О чем мне еще с ней говорить? Меня полгода держали за идиота и почему-то вы тычете меня в то, что это я поступил неправильно, порвав со Снежаной.
– Дело не в том, что ты это сделал, а как! – Алиса всплеснула руками. – Если ты влюблен в человека, разве можно вот так просто от него отказаться?
– Не вижу в этом смысла. Все что нужно, я услышал.
Сестра покачала головой, а ее глаза, обычно лучащиеся теплом и нежностью, смотрели на меня с разочарованием.
– Я, я, я! Ты знаешь, что я люблю тебя и всегда была на твоей стороне, но мне надоело потакать твоему раздутому самомнению. Ты обижаешь людей, совершенно не задумываясь об их чувствах. Все, что тебя волнует – твой собственный комфорт. Тебе не нравиться, что наши родители снова сошлись и ты обижаешь их своим поведениям, но разговора с ними ты избегаешь всеми способами.
– Причем здесь родители?
– Разве ты не видишь, что со Снежаной поступаешь также? – Лисси ткнула указательным пальцем мне в грудь. – Не говоришь с ней о своих чувствах, просто сделал выводы и отстранился. И, вместо того, чтобы задумать о том, что ты делаешь больно людям, которые тебя любят, нападаешь в ответ.
Сжав челюсть, отвел взгляд в сторону.
– Если бы Снежане так сильно нужны были деньги, разве заблокировала бы она банковский счет? Не кажется ли тебе, что это немного не подходит под понятие “меркантильности”? Может быть изначально ваши отношения и были сугубо рыночными, но разве после ты не влюбился в нее, не доверял?
В этот раз я, в самом деле пожалел о том, что рассказал все Лису. Когда я собрался скинуть всю оставшуюся сумму Снежане, удивился невозможности выполнить операцию. По номеру телефона тоже ничего не получилось и это означало лишь одно: в этом банке Снежана больше не обслуживалась. И напоминание об этом меня окончательно разозлило:
– Ты лучший человек на всей земле, но твое ненормальное желание кому-то помочь, спасти, бесит. Займись своей жизнью, а в мою не лезь!
Я уже видел однажды этот взгляд в глазах сестры. Год назад, раздраженный из–за всего, что происходило между мной и анфисой, я точно также наговорил ей гадостей. Серые глаза сестры наполнились слезами.
– Однажды до тебя дойдет смысл моих слов и я надеюсь, что к тому времени ты не оттолкнешь от себя всех людей, которым дорог.
Не дожидаясь моего ответа, Лисси развернулась и направилась к своему жениху. Тот, увидев, что ее плечи дрожат, немедленно подбежал и, обняв, прижал к себе. Чтобы не встречаться взглядом с другом, запрыгнул в машину и выжал педаль газа.
В груди пекло, как будто в нее на всей скорости прилетела шайба. Вот только боль от ушиба можно убрать с помощью холодного льда и хорошей мази. Но пока величайшие умы не изобрели что-то, что поможет перестать себя чувствовать самым главным уродом на земле.
На следующие несколько дней, я будто провалился во временную петлю. Сон. Тренировка. Сон. Тренировка. Сон. Матч. Где-то в промежутках читал сообщения от друзей и родителей, которые поздравляли с победой. И только от Алисы ни слова. Я думал, что восприму это спокойно, но на самом деле совесть пожирала меня каждую секунду.