Лисси самый добрый человек из всех, кого я когда-то знал. И я всегда воспринимал это как должное, оправдываясь тем, что ей при рождении достались все хорошие качества, а мне плохие. Но знать и ценить – разные вещи.
Сидя в темноте гостиной на холодном полу, я прокручивал воспоминания из своей жизни и пытался понять, как мне выбраться из компостной ямы, которую сам же для себя и вырыл.
Я обидел родителей.
Поссорился с сестрой.
Лучший друг пригрозил сломать нос, если Лисси еще хотя бы раз заплачет из-за меня.
Не моргнув и глазом, разрушил отношения со Снежаной.
Друзья за сотни километров.
Я остался один на один со своей совестью.
И она меня жестко отымела. В каждом подкинутым воспоминании, я смотрел на себя со стороны. На то, каким грубым я был в отношении близких людей. Как не ценил все, что дело для меня Алиса. Как огрызался на родителей, считая себя самым умным. Как причинил боль Снежане, уехав с Анфисой. Как играл с чувствами второй, поддавшись азарту.
Я должен все исправить, но с чего начать? Простое извини здесь точно не сработает.
Прошло еще несколько дней, прежде, чем я понял, что главное начать. И, после тренировки отправился к родителям, заранее предупредив их о своем визите. По дороге я заскочил в цветочный, купив для мамы букет ее любимых ромашек. И до чего же приятно было видеть ее сияющее лицо.
– Какая красота, – прижав букет к сердцу, она отступила, впуская меня в квартиру. – Спасибо, сынок.
Пройдя в гостиную, опустился на диван рядом с отцом и пожал руку. В отличие от мамы, он был совершенно равнодушен к моему появлению. После нового года наши отношения стали натянутыми. Отец присылал только сухие сообщения с поздравлением после матча. И это моя вина.
– У тебя что-то случилось? – мама положила букет на журнальный столик и погладила меня по голове, прямо как в детстве. – Ты так внезапно сообщил, что приедешь.
И от этого жеста мне сделалось еще хуже. Всю свою жизнь я чувствовал родительскую любовь и поддержку, и вместо благодарности за все это, вел себя, как обиженный ребенок, злясь на их решения.
– Простите меня, – переведя взгляд с мамы на папу, не стал я тянуть. – Я вел себя отвратительно с тех пор, как вы снова вместе.
– Долго же до тебя доходило, – хмыкнул отец.
– Миша! – мама ахнула. – Не говори так!
– Он прав. Катаюсь на коньках я гораздо лучше, чем сооброжаю.
– Насчет первого я бы тоже поспорил. Твои последние игр…
– Прекратите! – мама перебила отца. – Вечно все ваши разговоры сводятся хоккею. Мы можем, хоть раз, не вплетать его в разговор?
– Хочешь, чтобы мы молчали? – папа встал с дивана и, подойдя к маме, обнял за плечи.
– Хочу, чтобы мы поговорил откровенно, как семья. Честно и открыто.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Где-то я это уже слышал.
– Мы тоже должны перед тобой извиниться, – продолжила мама и у отца от услышанного глаза отца округлились.
– За что это?
– Вам не за что извиняться, – одновременно с папой произнесли мы.
Мама покачала головой и, сделав шаг вперед, взяла меня за руку.
– Мы с папой развелись не потому что не любили друг друга, а как раз наоборот.
– Это не мое дело. Вы взрослые люди и можете делать то, что хотите.
– Ты прав. Но я хочу, чтобы ты знал, – мама вздохнула и подняла глаза на папу. – Вы с отцом похожи и, возможно, однажды, наша ситуация убережет тебя от собственных ошибок.
– О чем ты?
– Когда-то и я был таким вспыльчивым, как и ты, – отец сел по другую сторону от меня и хлопнул по плечу. – И только Аля знала, как успокоить бурю внутри меня.
Слушать подобные откровения от родителей малость странно. Будучи вместе, они не стеснялись проявлять свои чувства, но слушать об этом – совсем другое дело.
– Но даже я не всесильна. Когда твоему отцу предложили работу в Москве, я сказала, что никуда не поеду. Один раз я бросила все и переехала в Канаду, но делать это второй раз не собиралась. У нас была прекрасная жизнь в родном городе.