– Вот это да, – выслушав меня, Вася покачала головой. – Я думала, что Марк щедрый, поэтому и дает тебе деньги.
– Ну, он и правда щедрый. Несмотря на то, что он каждый месяц переводил мне деньги, даже, когда мы начали встречаться по-настоящему. Еда, которую я привезла для вас из кафе, была куплена им же. А еще, он был тем, кто скупал твои браслеты, молчаливо поддерживая.
– Я ведь подозревала, что что-то здесь не чисто! Не мог один и тот же заказчик постоянно покупать по тридцать браслетов!
– Тогда почему продолжала продавать?
– Деньги он платил исправно, а это главное, – сестра пожала плечами, вызвав на моем лице улыбку.
Да, мы определенно точно похожи не только внешне.
– Есть ли шанс, что вы помиритесь? – Спросила вдруг Василиса.
Хотела бы я сказать, что в жизни возможно все, но, вряд ли в этом случае это возможно.
– Не думаю, что когда-то смогу снова ему доверять, а без этого ничего не получится.
– А если Марк извиниться? Докажет, что ему можно доверять?
Я взглянула сестру.
– Для этого я, как минимум, должна его выслушать, чего делать не собираюсь. Да и утраченное доверие так просто не вернуть.
– Я буду верить, что Марку удастся сделать то, чего еще никому не удавалось – получить от тебя второй шанс.
Усмехнувшись, притянула сестру к себе и обняла. Вера – просто один из способов избежать реальности. Если долго ею жить, можно сильно обмануться.
18. Марк
Два месяца. Ровно столько мне осталось до отъезда в Канаду. Агент во всю занимается подготовкой к моему переходу, договаривается о жилье и гонораре. Я мечтал об этом с тех пор, как папа впервые поставил меня на коньки. Годами я тренировался, не жалея себя. Сделал хоккей смыслом своей жизни и я должен был радоваться тому, что одна из моих самых больших мечт вот-вот сбудется. Но я схожу с ума от тоски по девушке, которая даже не хочет со мной поговорить. Наказание молчанием – пытка, которая должна быть запрещена на законодательном уровне.
Но я не собираюсь сдаваться. Снова прихожу в тренажерку, занимаюсь рядом со Снежинкой, не оставляя попыток объясниться, а затем провожаю до подъезда.
– Хочешь, я с ней поговорю? – предлагает сестра, когда я прихожу к ним в гости.
– Не-а. Ты итак столько лет исправляла мои косяки.
Лисси подвинула ко мне тарелку с вишневым пирогом и мягко улыбнулась.
– Я не против помочь.
– Знаю, но не нужно, – я откусил свою любимый пирог. – А где Лис?
– Его родители приехали и попросили о встрече.
– Почему ты не с ним?
– Думаю, им нужно поговорить без лишних людей.
Мои брови взлетели вверх. Лисовские относились к Алисе, как к дочери. Тетя Лена души в ней не чаяла, а дядя Володя мечтал о том, чтобы однажды она стала их невесткой. Правда, никто из них не думал, что в итоге Алиса выйдет замуж за их старшего сына, а не за среднего, с которым Алиса встречалась в школе. Кстати.
– Вы выбрали дату свадьбы?
– Да, – сестра смущенно улыбнулась.
– Ну, и?
– Узнаешь, когда будут готовы пригласительные.
– То есть то, что мы вместе делили утробу матери не достаточно веская причина, чтобы я узнал это прямо сейчас?
– Фу, не произноси больше это ужасное словосочетание, – Лисси поморщилась. – И если я тебе скажу дату, то ее узнают все.
– Эй, ты что, намекаешь на то, что я сплетник?
– Я это прямо говорю. Сколько бы ты это не отрицал, о твоей болтливости знают все.
– Ну что ж, тогда ты не оставила мне выхода, – я картинно вздохнул. – Утроба матери, утроба матери, утроба…
Лисси зажала уши ладонями и пнула меня под столом ногой.
– Заткнись.
Рассмеявшись, я потянулся к ее рукам и потянул на себя.
– Обещаю, что никому не скажу.
– Ладно. Но если ты хоть кому-то проболтаешься, – сестра помахала кулаком перед моим лицом. – Свадьба будет третьего августа.
Услышав дату, все веселье испарилось. Через полгода меня здесь уже не будет. И клуб вряд ли отпустит меня даже на несколько дней. Заметив перемену в моем настроении, Лисси забеспокоилась.