– В этом не смысла. Я все равно ухожу из команды.
– И ты знаешь, что я против, – отрезал тренер. – Но Василевского я в любом случае не верну в команду, потому что не доверяю ему. Такие люди мне в команде не нужны. Так что закрыли тему.
Судьба Василевского меня не заботила, но клуб – другое дело. Я прикипел к парням, вспомнил, каково играть в одной связке с лучшим другом под руководством гениального тренера. Даже если он немного псих. Я мечтал играть в национальной лиге, но, попроси меня Снежинка остаться, ради нее сделал бы это.
– Возвращайся в раздевалку и поговори со своими товарищами по команде. Хочешь расскажи им все, а хочешь не рассказывай, но чтобы к следующей игре они и думать забыли о Василевском. Все, что их должно волновать – кубок.
Развернувшись, тренер ушел, а я вернулся к парням. Может, и правда, стоит им все рассказать.
20. Снежана
На протяжении недели я получала букеты. Сначала я их выбрасывала, но, как только Васька увидела это, отругала и все последующие забирала себе в комнату, каждый раз не забывала добавить, какой Марк классный.
Они с дедушкой будто сговорились, не переставали твердить мне о том, что я должна дать Светлову еще один шанс. Все мои просьбы не упоминать его, игнорировались.
Марк тоже не сдавался. Снова пришел в зал и, дождавшись окончания моей смены, тренировался рядом. Я подняла голову и наши взгляды встретились в зеркале. Интересно, думал ли Марк о томже? Как все между нами сложилось, если бы он меня просто выслушал? Синие глаза опустились на мои губы, затем ниже, лаская взглядом каждый сантиметр моего тела и снова вернулся к моему лицу. Мое дыхание сбилось, но я не находила в себе сил прервать этот зрительный контакт. Прядь темных волос прилипла ко лбу и мне хотелось убрать ее, провести пальцем по острым скулам и прижаться, почувствовав себя спокойно в его объятиях. Не знаю, что увидел на моем лице Марк, но тоска отразилась в его глазах.
И, прежде, чем он успел что-то сделать, я нашла в себе силы отвести взгляд. С клокочущим сердцем, вернула гантели на место и скрылась в раздевалке. Я многое могла выдержать, но всесильной не была. И я скучала по Марку и спокойствию, которое чувствовала рядом с ним. Можно сколько угодно гнать мысли о Светлове, но когда он рядом, в дело вмешиваются чувства. И как от них избавиться, я не знаю.
Как и в прошлую смену, Марк ждал меня у выхода из спортивного комплекса. В синих джинсах, белом гольфике и черной кожанке, он выглядел чертовски привлекательно и это была проблема. Увидев меня, он оживился и, подойдя, забрал у меня спортивную сумку. Опешив, я даже не сразу осознала, что он сделал.
– Отдай мою сумку.
– Господи, как же я скучал по твоему голосу, – сделав шаг ко мне, сокрушенно произнес Марк. – Скажи что-нибудь еще. Пожалуйста.
Стараясь не обращать внимание на мольбу в его голосе, покачала головой. Если он не оставит меня в покое, я не выдержу.
– Другого я и не ожидал, – горькая усмешка сорвалась с его губ. – И, пока мне удалось завладеть твоим вниманием, я хочу извиниться. Прости меня, Снежинка. Я все испортил.
Словно маленькие камешки, эти слова впиваются в меня, вызывая жжение в глазах. Рука тянется к запястью, в привычном жесте, но Марк, видя это, перехватывает ее.
– Не надо. Не из-за меня.
Я не сопротивляюсь и даю себе несколько секунд насладиться теплом его кожи. Вспоминаю, как мне нравилось, когда Марк меня касался. А затем, собираю последние силы и выдергиваю свою руку.
– Между мной и Анфисой ничего не было, – произнес Марк, воспользовавшись тем, что я его слушаю. – Я отвез ее домой и все рассказал про нас. Эта была точка в наших с ней отношениях.
“Мне все равно” – нужно было мне ответить, но вместо этого я пошла в сторону метро, проклиная свою забывчивость. Наушники, что спасали меня от его болтовни, благополучно забыты дома.
– Я получил пощечину, – услышав это, я усмехнулась. – Так и знал, что эта информация тебя порадует. Кстати, на крайнем матче меня хорошенько впечатали в борт, синяк на ребрах огромный, хочешь, покажу?
Старательно делая вид, что мне не интересно его слушать, я впитывала каждое слово. Мне хотелось с ним поговорить и все обсудить, но не хватало смелости. Я боялась, что смогу его простить. Но, сделай я это, где гарантии, что мое сердце снова не растопчут.