В метро Марку пришлось замолчать, а, снова оказавшись на шумной улице, я почти бежала к подъезду. Чем быстрее я от него отделаюсь, тем лучше для нас обоих. Но у Светлова на этот счет было свое мнение.
Как только я потянулась за спортивной сумкой, он спрятал ее за спину.
– Пожалуйста, Снежинка, давай поговорим. Я знаю, что это нужно не только мне.
– Если я соглашусь, ты оставишь меня в покое?
– Если это то, чего ты хочешь.
Я кивнула. Сегодня мой последний рабочий день, а это значит, что в моей жизни не останется ничего, чтобы связывало меня со Светловым.
– Говори.
– Когда Василевский сказал мне, что ты все знала и помогала ему, я слетел с катушек, – вздохнув, Марк запустил пальцы в волосы и зачесал их назад. – Он так убедительно это говорил, потом еще Василиса подтвердила, что он передавал для тебя деньги. И я подумал, что в этом есть смысл.
– Ведь и тебе я сначала помогала за деньги, – закончила я за него. – Я могу понять, почему ты поверил Артему. Но мы могли это решить, поговори ты со мной. Однако ты выбрал игнорировать мои звонки, а затем и вовсе приехал за Анфисой и все своим видом дал понять, что между нами все кончено.
Я не винила его за то, что он во мне усомнился. Я тоже очень долгое время ему не доверяла. Разница лишь в том, что я пыталась научиться, а Марк – нет.
– Во мне полно дерьма. Но я хочу быть с тобой. И я знаю, что должен проделать огромную работу над собой, чтобы стать для тебя тем человеком, которого ты заслуживаешь.
– Ближе к делу. Я думала ты хочешь поговорить, а сейчас это больше похоже на непрошенное обещание.
– Извини, ты права. Я должен был поговорить с тобой, прежде, чем делать какие-либо выводы. Черт, да я вообще не должен был сомневаться в тебе. Мне жаль, что я причинил тебе боль. Если скажу, что не хотел этого, то солгу. Я хотел, чтобы тебе было больно, также, как и мне.
– И у тебя это получилось.
– Снежинка, – Марк подался вперед, но я отступила. Если он меня сейчас коснется, я не смогу больше сдерживаться. – Есть ли хоть малейший шанс, что ты меня простишь?
– Я не умею прощать.
Слова прозвучали неуверенно, будто я сама себя пыталась в этом убедить.
– Через два месяца я улетаю, – Марк потянулся к моей щеке и едва касаясь, провел по ней костяшками. – Скажи мне, что я должен сделать, чтобы все исправить?
Мне хотелось закричать на него, толкнуть в грудь и рассказать о том, каково это, чувствовать предательство от родного человека. Сказать, что я не хочу, чтобы он уезжал, но и просить остаться не буду. Сделай я это, тогда он поймет, что мне не все равно и никогда не оставит в покое.
– Знаешь, когда ты решил все разрушить, в моем совете ты не нуждался, – стараясь, чтобы голос звучал, как можно равнодушнее, произнесла я. – Так что и это решай сам.
Я слегка отступила и его рука, секунду назад, ласкающая мою щеку, безвольно упала вниз.
– Если у меня не будет другого шанса тебе признаться, то скажу это сейчас, – Марк сжал мою ладонь и приложил к своей груди. – Я лю…
– Нет, – испугавшись, я бросила сумку и приложила вторую ладонь к его губам. – Не надо. Произнесешь эти слова вслух и назад забрать не сможешь.
Марк ухмыльнулся и слегка прикусил мои пальцы и я тут же убрала свою ладонь от его рта.
– Я люблю тебя, Снежинка и не собираюсь забирать эти слова назад. Никогда.
– Это ничего не изменит, – прошептала я.
– Для меня это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах. И о том, что тут, – Марк еще сильнее прижал мои ладони к груди, – всегда будешь ты.
Я знаю, что говорит он это искренне. Его глаза блестели и мне пришлось прикусить губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Это наше прощание и мы оба это знали. Никогда не считала себя сентиментальной, но оставаться равнодушной, когда на тебя смотрят с тоской, просто невозможно. Ответить ему тем же я не могла, слишком страшно снова доверится. А заканчивать все ложью не хотелось.