– Что насчет поцелуев? – спросил я.
– Я не думаю, что они понадобятся. Но, если вдруг случится так, что без него не обойтись, просто предупреди меня и я не стану тебя бить.
По лицу девушки скользнула тень улыбки и я не понимал, шутит она насчет последнего или же серьезна. Но на всякий случай запомнил ее слова.
– Как долго мне придется играть роль твоей девушки?
– Одного игрового сезона будет достаточно, – сказал я.
Снежана нахмурилась.
– Это год?
– Девять месяцев. Обычно плей-офф заканчивается в конце весны, – объяснил я. – Если бы мне не нужно было уезжать на выездные матчи, мы бы могли гораздо чаще мелькать у Анфисы перед глазами.
– В этом есть смысл, – кивнула Снежана, а затем достала из кармана свой мобильный телефон. – Тогда ставлю на 31 мая напоминание о том, что это последний день нашего с тобой соглашения.
Я все еще поражалась, с какой легкостью Снежана соглашается на любые условия, даже если они кажется ей логичными. Девушка быстро нажимала на экран своего мобильного, а затем взглянула на меня и нахмурилась.
– Ты тоже себе поставь напоминание.
Может, эта идея и не была такой уж плохой. Я поставил напоминание и вернул свое внимание девушке.
– Сколько ты хочешь получить за роль моей фиктивной девушки?
– Девять месяцев довольно долгий срок, – Снежана откинулась на спинку стула. – Но, думаю, с миллионом рублей я и не замечу, как быстро пролетит это время.
Я ожидал услышать сумму побольше, но Снежана, не смотря на всю ее нескрываемую любовь к деньгам, озвучила крайне скромную сумму.
– Ежемесячный платеж тебя устроит?
– Да, вполне, – девушка согласно кивнула. – Как ты хочешь, чтобы я себя вела?
– Просто будь собой. Несмотря на то, что наши отношения фейковые, это еще не значит, что мы не можем оставаться в них самими собой.
Несколько долгих секунд карие глаза Снежаны изучали мое лицо, словно она пыталась найти какой-то подвох, а затем девушка произнесла:
– Звучит хорошо.
– Никто, кроме нас двоих, не должен знать, что все не по-настоящему. Для других людей и, в особенности для Анфисы, мы глубоко влюбленные друг в друга люди, – я протянул свою правую руку через весь стол, чтобы скрепить наше соглашения рукопожатием.
– Ни за что в жизни я не хочу, чтобы кто-то узнал, в какую идиотскую авантюру я вписалась, – Снежана протянула руку и ее маленькая ладонь сжала мою. – Это только между нами.
Снежана
Я набрала полную грудь воздуха и выдохнула, прежде, чем нажать на зеленую кнопку вызова. Всего секунда, но ее было достаточно, чтобы я собралась с мыслями и приготовилась к разговору с человеком, общение с которым я бы хотела исключить из своей жизни навсегда. Несколько долгих гудков, а затем звонок сбросили.
Как ожидаемо. Я набрала еще раз и еще раз, пока механический голос мне не сообщил о том, что вызываемый абонент вне зоны доступа.
– Пошел ты, – я бросила телефон на свою кровать и пнула ногой свой, покосившийся от износа, шкаф.
Старая дверь с противным скрипом отворилась от удара и я, вздохнув, надавила на нее ладонью, обратно закрывая.
Не то, чтобы я ожидала, что отец решит вдруг поговорить со мной. С чего бы ему это делать после всего того, что я столько лет ему выговаривала. Я не сожалела ни об одном из этих слов и, более того, если мне представиться возможность, снова ему их выскажу. Но сейчас дело не во мне.
Совсем скоро у Васи день рождения и она хочет, чтобы отец пришел отметить его вместе с нами. Дедушка ее в этом поддерживает, ну а я, просто стараюсь быть хорошей старшей сестрой, молча выполняя ее просьбу позвонить ему. Молча, потому что если бы я открыла рот, то выложила бы все, что думаю об этой идиотской затее.
В дверь тихонько постучали. Я знала, что это Вася, дедушка все еще злиться на меня и избегает. Я метнула взгляд на шкаф, где внутри, под одеждой были спрятаны те пять тысяч, которые я забрала у дедушки. В банк я их не понесла. Может, не хотела с этим возиться из-за такой маленькой суммы, а, может, чтобы уважить предпочтение дедушки – хранить деньги дома, даже если он об этом не знает.
– Входи.
Василиса вошла в мою комнату и прикрыла з собой дверь.
– Ну, что он сказал? – глаза сестры горели любопытством и надеждой.
И я еще больше разозлилась на мужчину, чье имя вписано в моем свидетельстве о рождении, в графу «отец». Почему я должна быть той, кто увидит разочарование на веснушчатом лице сестры, когда я скажу ей о том, что наш отец самый настоящий козел. Кого я обманываю, у меня не хватит духу сказать это сестре.
– Он вне зоны доступа, – я натянула улыбку и, сев на кровать, похлопала по месту рядом с собой, приглашаю Васю присесть. – Но я буду звонить ему так часто, как только смогу.