Драться в хоккейной амуниции и на коньках та еще задачка, но злость — самое доступное и бесплатное топливо, способное разжечь в человеке огонь, сжигающий на своем пути все. Главное, не сгореть в этом пламени самому.
Последствия моей неконтролируемой агрессии оставили ожоги лишь на сегодняшней игре, что уже не мало. Если я не хочу, чтобы оно поглотило меня, я должен научиться сдерживать. Снежана была права, когда называла меня неандертальцем, неспособным управлять своими чувствами.
Спустя пару часов, когда я уже готовился ко сну в номере отеля, я открыл мессенджер на телефоне и увидел несколько непрочитанных сообщений от своей семьи, Снежаны и, на удивление от Анфисы. Сгорая от интереса, первым я открыл диалог с Анфисой.
Анфиса:
«Привет: ) Как ты после сегодняшнего матча?»
Она обо мне беспокоится. Снежана снова оказалась права, говоря о том, что у меня еще есть шанс с Анфисой.
Марк:
«Привет. Спасибо, все хорошо.»
Пока мы со Снежаной «вместе», я должен поддерживать игру и вести себя по отношению к Анфисе совершенно безразлично. Мгновенного ответа от девушки не последовало, поэтому я ответил на сообщения близких, уверив, что со мной все в порядке, и в последнюю очередь добрался до чата со Снежаной.
Снежана:
«Когда будешь в городе?»
Я усмехнулся. Рыжая не церемонилась с приветствиями, сразу переходя к сути дела. Как и всегда. Сначала я хотел съязвить и спросить, неужели она не может посмотреть график наших домашних матчей на сайте, но она бы, наверняка, ответила что-то в духе того, что не собирается тратить на это свое время.
Марк:
«Вот так сразу к делу? Даже не поинтересуешься, как себя чувствует твой парень?»
Снежана:
«Если ты ответил на мое сообщение, значит – живой, а для меня нет ничего важнее этого».
Сообщение заканчивалось синим сердечком, кричащее о язвительности его отправителя. Я улыбнулся и вместо того, чтобы продолжить обмениваться саркастичными сообщениями, я нажал на кнопку вызова.
– Набирать сообщения слишком утомительно и долго, – сказал я, как только гудки закончились.
– Тебе всего лишь нужно было написать дату и время приезда. Ты просто хотел потрепаться потому что тебе скучно.
– От тебя ничего не скрыть, Снежинка.
Новое прозвище так просто сорвалось с моих губ, словно всегда было там запечатлено и именно сейчас обрело свободу.
– Ты не слишком оригинален на прозвища, – Снежана цокнула языком. – Но это не самый плохой вариант из всех, предложенных тобой. Слишком мило, но, думаю, окружающим понравится.
– А тебе нравится?
– Не думаю, что оно мне подходит, – безразлично отозвалась девушка. – Так что какая разница.
Может она была права и это прозвище, действительно, ей не подходит, но я думал иначе.
– Это только звучит мило, – сказал я. – А на деле снежинки холодные и больно щиплют кожу, когда они рядом слишком долго.
– Как скажешь, – равнодушно ответила Снежана.
В течение нескольких минут мы обсуждали новое прозвище Снежаны, и в какой-то момент ее голос зазвенел от холода, а затем она грубо прервала нашу дискуссию. Мне было интересно, что стало причиной смены настроения, но я не успел ее об этом спросить, потому что Снежана сменила тему.
– Я читала, что вашему вратарю на матче досталось. Надолго он выбыл?
– На ближайшие игры точно, – я вздохнул. – Моя ошибка стоила нам проигрыша.
– Твоя ошибка?
– Удаление, которое я заработал за драку с нападающим команды соперника, – пояснил я. – Пока я сидел на скамейке штрафников, нам привезли две шайбы.
– Но ты ведь защищал своего вратаря.
Голос рыжей звучал возмущенно.
– Я не выполнил установку тренера. Он категорически запретил удаляться.
– Ты не робот, так что это нормально – ошибаться, – уверенно заявила она. – Значит, в следующий раз ты уже не повторишь этой ошибки.
Ее слова совсем не походили на утешение. Скорее на сухую констатацию факта. Не то, чтобы меня это удивило или шокировало. Кажется, я начал привыкать к тому, что у Снежаны свой уникальный стиль общения. До нее я не встречал таких людей. Поначалу мне казалось, что ее слова лишены любых эмоций, но если бы это было так, я бы сейчас не чувствовал поддержку от ее слов. Может, иногда она и казалась холодной Снежинкой, но никак не безразличной. И, кажется, с этого момента, я начинаю это осознавать.