Снежана
Когда я вернулась с работы домой, на кухне меня встретил дедушка и разогретый ужин. В последние недели если мы и общались друг с другом, то всегда по делу. Он, наверняка еще держал обиду за мои слова, а я не находила в себе мужества за них извиниться. Упрямство – еще одна из моих отрицательных черт. И чем больше я в себе их нахожу, тем сильнее меня беспокоит вопрос, осталось ли еще во мне что-то хорошее. И если да, то как глубоко это во мне спрятано и есть ли шанс, что, когда-нибудь это хорошее себя проявит?
– Почему еще не спишь? – спросила я у дедушки, присаживаясь напротив.
Дрожащей рукой он медленно подвинул ко мне миску с разогретым борщом.
– Хотел с тобой поговорить.
– Спасибо, – я кивнула ему и, взяв в руки ложку, принялась за суп. – О чем ты хотел поговорить?
Дедушка поджал губы.
– Василиса сказала, что ты обещала подарить ей на день рождение телефон, это так?
Я кивнула.
– Мы не можем позволить себе такие траты, – нахмурился дедушка. – Или ты хочешь потратить на это наши отложенные деньги?
– Нет, не хочу.
В подтверждение своих слов, я достала из кошелька две пятитысячные купюры и положила перед дедушкой. Они давно жгли не только мой кошелек, но и мою совесть, лучшего момента, чтобы от них избавиться, я бы не могла найти.
– Что это?
– Те самые десять тысяч, которые я у тебя забрала. Они твои и ты волен делать с ними все, что захочешь.
Вот и все, что я сказала. Никаких извинений за мое грубое поведение. Но дедушке и не требовались эти слова. Может он и был мягкотелым в вопросах, касающихся его сына-алкаша, но в проявлении чувств мы были с ним похожи. Дедушка молча взял купюры и, сложив их в несколько раз, засунул в нагрудной карман своей домашней рубашки.
– Тогда откуда у тебя деньги на новый мобильный телефон?
– Заработала.
– И где так хорошо платят? – недовольно спросил он. – Там же где и бесплатно раздают ресторанную еду?
Пока я пережевывала борщ, прикидывала стоит ли мне говорить ему о Марке. С одной стороны, скажи я ему, что у меня появился парень – это будет почти правдой, но с другой, дедушка, скорее всего, захочет с ним познакомиться, а я не хочу, чтобы Марк видел, в каких условиях я живу. Да, у нас в доме всегда было убрано и опрятно, но, здесь все, как минимум, нуждалось в переклейке обоев, а как максимум – к полному капитальному ремонту и обновлению мебели.
В прочем, это не его дело. Даже если бы наши отношения были настоящими, откажись он от меня из-за того, как я живу, болваном все равно был бы он. Не место определяет человека, а человек место, кажется, так говорят. Хотя, ко мне это не применимо, потому что человек я так себе. И, тем не менее, я стыдилась того, в каких условиях мы живем и не хотела бы, чтобы посторонний человек об этом знал. Мне вполне хватает насмешек со стороны Василевского, еще одного хоккеиста с такими шуточками я не потяну.
– Можно сказать и так, – уклончиво ответила я. – Я нашла подработку, но все в рамках приличия и законодательства. Так что, тебе не стоит об этом волноваться, правда. Лучше скажи, тебе удалось дозвониться до своего сына?
– Нет, – как и всегда, когда речь заходила про отца, дедушка заметно грустнел. – Но у нас есть еще пара дней до дня рождения Василисы, может, съездим туда?
– Нет, – я повторила ровно то же, что и говорила сестре.
– Она очень хочет видеть его на празднике, – попробовал уговорить меня дедушка. – Василиса будет счастлива, если он придет.
– Она была бы счастлива, если бы он больше вообще не появлялся в ее жизни.
Дедушка покачал головой, что означало, что он не одобряет мои слова. А, затем, как-то тяжело вздохнул и с сочувствием, посмотрев на меня, сказал:
– Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь в себе силы простить его за все. Не ради него, а ради себя.
Внезапно борщ стал безвкусным, свет на кухне более приглушенный, а в районе сердца – холодно. Я не собиралась прощать отца, не потому что не могла, а потому что не хотела. Мне ясно, что его жизнь, его путь – это то, что он выбирает сам, отвергая все руки помощи, протянутые близкими людьми. Так что я выбираю его не прощать.
– Ради себя я делаю многое, дедушка, – стараясь подбирать слова, чтобы в очередной раз не обидеть дедушку, произнесла я. – И прощение отца не входит в этот список. И, давай, больше не будем возвращаться к этой теме. Пожалуйста.
Дедушка разглядывал меня, словно пытаясь уличить во лжи, а затем, сокрушенно кивнул. Я заварила нам чай и мы разговаривали о предстоящем дне рождении Василька. Дедушка с нами не пойдет на аттракционы, но будет ждать дома с накрытым столом и со своим сыном, если ему все же удастся до него дозвониться.