– Научись отвечать за свои слова, иначе тебе не понравится, как часто мой кулак будет встречаться с твоим носом. Поверь, ни тебе, ни мне, этого не нужно.
Я обернулся к Снежане и, взяв за руку, вошел в подъезд, оставляя последнее слово за собой. На удивление, девушка не сопротивлялась. Только когда я зашел в лифт, она попыталась убедить меня в том, что до двери своей квартиры она доберется сама, но я ее не послушал. Меня бесила одна лишь мысль о том, что Василевский может снова ее оскорбить, когда меня не будет рядом. Так что самое меньшее, что я могу сделать – проводить ее до двери. В итоге она сдалась и нажала на нужный этаж.
– Теперь понятно, почему в тренажерном зале Василевский постоянно тебя доставал, – сказал я.
– О чем ты?
– Я впервые тебя там увидел, когда Артем грубо толкнул тебя плечом. Если честно, я почти был уверен, что ты ему за это устроишь взбучку.
Снежана фыркнула.
– Если бы я была не на рабочем месте, то так бы и поступила, – она прищурилась и взгляд ее карих глаз остановился на моих глазах. – Но ты сейчас сделал то, о чем я мечтала долгие годы.
– Поверь, я хотел этого не меньше.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем оба рассмеялись. Ну, если уж быть совсем точным, рассмеялся я, а Снежана отделалась легкой, но искренней улыбкой, из-за которой в уголках ее глаз собрались еле заметные морщинки. И по какой-то аномальной причине, мне захотелось провести по ним большим пальцем, разглаживая. Это не было полноценной улыбкой, и, тем не менее, я испытывал что-то вроде гордости, потому что она была предназначалась мне. Заполучить настоящую улыбку или даже смех Снежаны, будет куда сложнее, чем завоевать Кубок Гагарина, но я люблю вызовы.
И, возможно, однажды, мои усилия окупятся и я получу свой приз в виде настоящей улыбки, а не холодный взгляд и едва заметно вздернутые уголки губ Снежной Королевы.
Створки лифта разъехались и Снежана вышла на лестничную площадку, я собирался последовать за ней, но ее ладонь уперлась в мою грудь, удерживая на месте.
– Дальше я сама, – она убрала руку от моей груди и нажала на кнопку первого этажа. – Увидимся послезавтра.
Створки лифта закрылись и последним, что я видел, было лицо Снежаны и рука, которую она прижала к своему лбу, словно проверяя, нет ли у нее температуры.
Выходя из подъезда, я увидел Василевского, развалившегося на скамейке с запрокинутой вверх головой.
– Опусти голову вниз, – посоветовал ему я. – И зажми крылья носа.
Он лениво повернул голову в мою сторону и остался полулежать на скамейке в таком положении. Я пожал плечами. Если он упрямый идиот, то это не моя проблема.
– Ты думаешь, ей до тебя есть дело? – спросил вдруг Василевский, когда до машины оставался один шаг.
– Я думаю, что это не твое дело, – я обернулся и со всей серьезностью, на которую был способен, произнес: – Держись от нее подальше. Если я узнаю, что ты продолжаешь ее изводить, то у нас с тобой будет куда более содержательная беседа, чем та, что случилась сегодня.
Василевский рассмеялся.
– Кем угодно, но идиотом, я тебя никогда не считал. Все, что волнует Морозову – это деньги. Ее семья еле сводит концы с концами и если думаешь, что она с тобой от больших чувств, то, уверяю тебя, твой кошелек ее привлекает больше, поверь. Поверь, я знаю ее.
Ничего нового Василевский мне не сказал. Снежана не скрывала от меня свою нужду в деньгах и, более того, никак ее не стеснялась. И даже тот факт, что ее семья живет скромно, меня не удивил. Я, буквально только что, видел, какой старой и потертой выглядит дверь в ее квартиру, ее кроссовки в нескольких местах зашиты, а у кожаной куртки, в которой она сейчас ходят, в местах сгиба протерлась кожа. Ну и, наконец, она никак не могла съесть тройную порцию ужина, которую унесла с собой из кафе в нашу первую встречу. Василевский лишь подтвердил своими словами мои наблюдения.
– Верить тебе – о таком даже не мечтай, – я открыл дверь с водительской стороны. – Мое предупреждение – не пустой звук, так что советую тебе его выучить наизусть так, чтоб от зубов отскакивало.
Я сел в машину и, заведя двигатель, выехал со двора. В голову пришла совершенно идиотская идея, которая абсолютно точно взбесит Морозову. Но если мы застряли с ней вместе на целый хоккейный сезон, нет ничего плохого в том, чтобы узнать ее получше и, если она сама не хочет впускать меня в свою жизнь, то, это сделает кто-то другой. Кто-то, кто является ее уменьшенной копией.