Марк даже бровью не повел в ответ на мою колкость. Может, он начал привыкать к ним, также, как и я привыкала к его самоуверенности и пустой болтовне.
– Самое главное – постараться отбросить все мысли и дать полную волю своему телу и навыкам, потому что они точно приведут к победе.
Я хотела пошутить про то, что он и в реальной жизни все мысли отбрасывает, но не стала. В конце концов, каждую свою тренировку я начинала с того, что говорила себе тоже самое. Довериться своему телу. Если бы это было так просто сделать.
– А еще, помни, что ты не будешь завтра одна, – сказал вдруг Марк. – Я буду ждать тебя на финише.
– От тебя так просто не отделаться? – я прикрылась шуткой от смущения, которое вызвали во мне его слова.
– У меня завтра выходной, так что.
– Не думал провести его с семьей? Ты все равно увидишь Анфису вечером, тебе не обязательно приезжать на забег.
Легкий дискомфорт от температуры на улице начал усиливаться, перерастая в полноценный холод. Пора была возвращаться к машине, если я не хотела заболеть.
– Во-первых, Анфиса уже знает, что я приду тебя поддержать, – Марк остановился и посмотрел на меня. – А во-вторых, я не думал о том, что врать о статусе своих отношений родной сестре и лучшему другу окажется так сложно, так что я их, вроде как, избегаю.
Я посмотрела на Марка и спрятала руки в карманы кожаной куртки, не давай пальцам окоченеть.
– Теперь понимаешь, почему я не хотела, чтобы ты знакомился с моей семьей?
По лицу Светлова пронеслась тень сожаления. Он уже тысячу раз извинялся за свою выходку, половину из которых я проигнорировала, потому что злилась, но в конечном итоге сдалась и взяла с него обещание, что впредь он не станет что-то делать без моего ведома.
– Пора домой.
Словно в подтверждение моих слов, на нас налетел ветер. Нос и щеки ужалил едва ощутимый холод и, чтобы хоть как-то от него избавиться, я зарылась носом в горловину куртки. Видя, что мне холодно, Марк начал расстегивать замок своей куртки, вероятно, чтобы предложить ее мне. Я уже давно забыла о том, какого это, чувствовать, как кто-то обо мне заботиться и, испугавшись этого, опустила свою ладонь на запястье Марка, не позволяя расстегнуть крутку до конца.
– Не нужно, через пару минут мы уже будем в машине.
– И что? – другой рукой Марк легонько убрал мои пальцы со своего запястья. – Это всего лишь куртка, Снежана. Ты сама сказала, что машина в нескольких минутах ходьбы, а значит я не успею замерзнуть.
Он снял и накинул на мои плечи куртку и, не дожидаясь того, что он сделает дальше, я быстрым шагом направилась к машине. Для него это была всего лишь куртка, а для меня, еще одна причина видеть в нем кого-то вроде друга, а не просто человека, с которым нас связывает уговор. И меня это пугало, потому что я не собиралась к нему привязываться. Когда срок нашего договора истечет, не будет ни единого варианта, при котором мы продолжим общаться.
Снежана
Легкие жгло, словно вместе с кислородом по моей гортани и бронхам растекалось железо, оседая тяжелым расплавом в легких. Я бежала, стараясь не думать о том, что пульс настолько тяжелый, что закладывает уши, а ноги такие тяжелые, будто подошва моих кроссовок была не карбоновая, а каменная. И это совсем не то, чего я от себя ожидала и далеко не тот результат на который рассчитывал тренер. Да, мне удалось удержаться в пятерке сильнейших, но это не благодаря тому, что я придерживалась установок тренера, о них я благополучно забыла почти на самом старте, когда запаниковала, увидев, что осталась почти позади всех. Рациональность отключилась, когда страх, что если я ничего не сделаю, то прибегу последней, подтолкнул меня ускорится и догнать бегущих впереди.
Ожидаемо, что к четвертому километру силы меня покинули и, если бы не злость на саму себя за то, что я позволила страху заморочить мне голову, то я бы давно плелась в середине бегущей толпы и ненавидела себя за свой промах. Тренер был прав: бежать одну и ту же дистанцию в одиночестве и с толпой незнакомцев, разные вещи. И я оказалась не готова.
Анфиса бежала справа от меня и ее лицо не выражало никакой усталости. В отличие от меня, она четко выполнила инструкции тренера: начала с быстрого старта и спустя минуту побежала в установленном им темпе. Игорь Валентинович сделал ставку на то, что раньше Анфиса бегала на короткие дистанции и ей будет проще оторваться, если он быстро стартует. В моем случае, я должна была увеличивать темп постепенно.
Когда до финиша оставалось метров триста, Анфиса подобралась ко мне и, убедившись, что я на нее смотрю, подмигнула и ускорилась. Подстегнутая навязанным соперничеством, я попыталась ускориться, но мне это давалось куда хуже, чем Анфисе. Забитые икроножные и мышцы бедра легким подёргиванием умоляли о пощаде, а не о еще большей нагрузке, но я сконцентрировалась не на боли, а на злости. Это сработало, когда вместо того, чтобы выплакать всю боль, причинённую отцом, я выбрала злиться на него за то, что он нас бросил. Оказывается, так просто обмануть свой разум и подменить одно чувство другим, лишь бы сохранить в своем маленьком теле чуть больше сил, чтобы жить и не рассыпаться на части. Это сработало и сейчас.