Я увидела, как на лице его мамы и сестры появилась одобрительная улыбка, а Саша, не стесняясь, через весь стол отсалютовала ему бокалом. Я могла бы сколько угодно твердить, что мне не нужна защита Марка, но правда была в том, что было приятно ее ощущать.
– Все нормально, – я слегка кивнула Марку, показывая, что не нужно переживать. – Я работаю администратором в тренажерном зале. Собственно, именно там мы с Марком и познакомились.
Брови мужчины, едва тронутые сединой, взлетели вверх. И в его чертах легко читалось сходство с Марком: тот же подбородок и скулы, форма бровей и даже взгляд у них был одинаковый, уверенный и немного ироничный. Вот только глаза у Марка были голубые, как у его матери.
– Сколько вам лет? – поддержала игру в вопросы и мама Марка.
– Двадцать и, можно на «ты».
Женщина мне тепло улыбнулась. Ее светлые волосы, собранные в профессиональную прическу, красиво обрамляли овал лица, придавая ее образу мягкости, а умело подкрашенные глаза подчеркивали ее большие глаза. Она была красивой женщиной, глядя на которую не возникало никаких сомнений в том, что она хороший человек.
– Это похвально, что в таком молодом возрасте ты уже работаешь.
– Ауу, мама, твой сын зарабатывает с семнадцати лет, – Марк помахал рукой, привлекая к себе внимание. – Что-то я не помню, чтобы ты воспевала мне дифирамбы по этому поводу.
Алевтина Николаевна лишь отмахнулась от него, как от назойливой мухи. А вот отец Марка зацепился за эту возможность, чтобы поговорить о хоккее. Я облегченно вздохнула и принялась за свою пасту.
– Кстати, по поводу хоккея. Почему ты больше не капитан «Гончих»?
Ладонь Марка дрогнула над моей рукой и я даже отвлеклась от еды, чтобы посмотреть на лицо Светлова. Я об этом ничего не знала. И, признаться честно, даже не смотрела сегодняшний матч.
– Захаров так решил, – невозмутимо пожал плечами Марк и, наколов на вилку пару кусочков огурцов, отправил их себе в рот.
– Это из-за скандального видео?
– Он мне не отчитывался.
– Значит, из-за него, – Михаил Арсеньевич кивнул сам себе. – Я поговорю с ним.
– Нет, – твердо и уверенно, произнес Марк. – Ты не будешь с ним ни о чем разговаривать. Я ценю твою поддержку, но это дела моей команды и я сам с этим разберусь.
Марк рассказывал, что капитаном его выбрал сам тренер и что нашивка на груди не влияет на его результативность на льду и любовь к хоккею. Но это не значило, что он не переживал из-за последствий одного идиотского видео. Отец Марка недовольно сощурился, но ничего ему не сказал. За столом повисло напряженное молчание.
– Дядя Миша, раз уж Марк не хочет принимать вашу помощь, может, вы обо мне похлопочете? – как и вчера, в глазах Шлепы плясали веселые искорки, когда он перетягивал внимание на себя. – Я бы не отказался поиграть за клуб в ВХЛ, например.
За столом послышались смешки и даже я не удержалась. Слава был довольно обаятельным парнем и очень симпатичным. Нужно почитать исследований на тему того, нет ли в хоккеистах какого-то мутационного гена привлекательности, потому что я пока еще не встречала не симпатичного. Василевский, не в счет. Человек, гнилой изнутри, никогда не сможет похвастаться привлекательностью снаружи. И ничто не сможет переубедить меня в этой истине.
– Как бы клубы лиги не передрались между собой из-за такого игрока, – хихикнула Саша.
Мне хватило вечера в одной компании с этими ребятами, чтобы ощутить как сильно искрит от злобы между ними. Бывали моменты, когда они шутили в тандеме и это было весело, но чаще они пытались «укусить» друг друга язвительными словами. Но я ничего не знала об их прошлом, так что не могла судить о том, какие у них за взаимоотношения.
– Я уже одному помог, – на этих словах отец Марка посмотрел на парня Алисы.
– И я за это вам очень благодарен.
– Тогда вылезай из четвертого звена хотя бы во второе. Сколько можно протирать щитки на скамейке.
– Делаю все для этого возможное, – усмехнулся Леша.
– Могли хотя бы ради приличия перед девочкой сделать вид, что мы нормальная семья, – улыбнулась Алевтина Николаевна.
– Ма, мы и есть нормальная семья, – Марк откинулся на спинку своего стула и. – Незачем казаться лучше, чем мы есть на самом деле.
Женщина отмахнулась от его слов и посмотрела на меня.
– Чем занимаются твои родители?
Это был удар под дых. Вопрос, которого я боялась больше всего. Даже Марк никогда не спрашивал меня о моих родителях. Он знал, что я живу с дедушкой и, видимо, проявлял тактичность, не расспрашивая меня о родителях. Я не скрываю того, что моей мамы больше нет, но предпочитаю об этом не говорить, чтобы не вызывать эти жалостливые взгляды и дежурные фразы сочувствия у людей. Ни к чему эта ненужная неловкость с обеих сторон.