Долбанный кукловод. Вот что вертелось все это время у меня на языке, но я молчал, сжав пальцы в кулак.
– Теперь все на своих местах, – тренер вальяжно развалился в кресле. – Ты хороший Светлов игрок и достоин играть в первой пятерке. Но я хочу, чтобы ты думал не только о своем личном результате за матч, а чем ты можешь помочь своей пятерке, чтобы у них результат был не меньше. По глазам вижу, что ты не понимаешь меня, но, поверь, как только ты перестанешь петь самому себе дифирамбы, поймешь, что я имею ввиду.
Пальцы свело, так сильно я их сжимал, сдерживая себя от высказываний. Каким бы психом не был Захаров, тренер он был первоклассный и работать под его руководством хотел бы каждый. Мне повезло и я не собирался терять это место, из-за того, что не сдержался и послал нахрен со всеми его экспериментами.
– Так что насчет первой пятерки?
Захаров усмехнулся.
– Мне нравится твое упорство. Я верну тебя, как только пойму, что ты меня понял, – тренер махнул рукой. – Свободен.
Не могу сказать, что этот разговор развернулся в мою пользу, но, я хотя бы узнал, что решения тренера не связаны с шумихой в сети. Подняв с пола свою спортивную сумку, я направился к выходу.
– Кстати, передай Лисовскому, если он хочет чего-то добиться в профессиональном хоккее, то пусть поверит в то, что он хороший хоккеист, – бросил мне в спину тренер. – Иначе надолго в лиге он не задержится.
Я говорил ему это миллион раз. Но по какой-то неизвестной мне, но наверняка тупой причине, он все никак не мог поверить в то, что достоин быть здесь. Алиса вернула его в профессиональный спорт, но уверенность в себе никто, кроме него самого, вернуть не сможет.
Как только я оказался в салоне своей машины, первым делом проверил мессенджер. У нас со Снежаной сегодня было назначено интервью для спортивного журнала, о котором договорился Илья Евгеньевич.
Марк: Снежинка, ты готова петь мне дифирамбы?
Ответ пришел практически мгновенно.
Снежинка: Я не умею петь. Могу только орать.
И следом еще одно:
Снежинка: На тебя, если не перестанешь доставать меня тупыми вопросами.
Марк: Бла-бла-бла, пустые угрозы. Тебе придется меня хвалить, мы оба знаем, так что ты скажешь? Может быть, что я щедрый парень, задаривающий тебя подарками? Или, какой я милый и добрый? Или какой я виртуозный хоккеист? Ну, скажи.
Снежинка: Скажу, как хорошо у тебя получается действовать мне на нервы.
Я улыбнулся, потому что ясно представил, как Снежана закатывает глаза, когда пишет мне это сообщение.
Марк: Нет, такой ответ мне не нравится. Расскажи о том, что я умело обращаюсь не только с клюшкой, но и с твоим сердцем. И вообще, что я лучший парень из всех, что тебе встречались.
Снежинка: Если ты не перестанешь отвлекать меня от тренировки своими идиотскими сообщениями, то я эту клюшку, которой ты так умело обращаешься, затолкаю тебе в место, на котором тебе потом будет больно сидеть.
Марк: тогда зачем ты мне отвечаешь?
Несколько долгих секунд не было никакого ответа, а затем от Снежаны пришло сообщение с селфи. Рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, прилипли к ее мокрому после бега лбу и шее, а в глазах цвета молочного шоколада, горел вызов. И, черт, я так засмотрелся на ее красивое лицо и эту манящую ямочку между ключиц, что не сразу заметил средний палец, который она приложила к груди. Видимо, она не хотела, чтобы другие видели, какой негодяйкой она может быть. Я ухмыльнулся, потому что моя фиктивная девушка своей дерзостью заставляла мою кровь кипеть, подбивая меня на еще большие провокации. Так было когда-то и с Анфисой.
Чуть больше года назад, когда я доигрывал последние месяцы за молодежную сборную, Анфиса вместе с еще несколькими бегуньями, начала посещать тот же тренажерный зал, что и моя команда. Мы часто пересекались, но никаких проблем друг другу не создавали, пока в один из дней кто-то из парней не пошутил над ее подругой. Я даже не знал, в чем была суть конфликта и что именно обидело ту девушку, но когда Анфиса, словно разъяренная фурия, подлетела к нам и таким крепким словом обругала нашего товарища, в стороне остаться не мог.
– Девушка, успокойтесь.
– Я не с тобой разговариваю, – ткнув в меня указательным пальцем, отозвалась она.