Лис рассмеялся и покачал головой, словно я сказал полную чушь. Между нами разница была в два года и почти никогда не ощущалась, но его зрелые поступки и слова, напоминали мне о том, что разница между нами все же есть. Я жил в тепличных условиях, с любящими родителями и сестрой, в то время, как Лис, будучи старшим сыном, получал только крохи внимания, потому что все оно уходило на трое младших детей.
Никто из родителей не поддерживал его увлечение хоккеем и, однажды, после одного из матчей, когда вся команда и я, в том числе, уже переоделись и покинули раздевалку, мама отправила меня спросить не хочет ли Лис поехать домой вместе с нами. Дверь была приоткрыта и я, просунув голову, собирался заорать во все горло и напугать его, но замер, увидев, как он, опустив голову в ладони, тихо всхлипывал. Сначала я даже растерялся и мне показалось, что его плечи трясутся от смеха, а не от слез. А потом до меня дошло, что на сегодняшней игре были родители всех наших парней, кроме его. Когда я спросил, придет ли тетя Лена, Лис, небрежно улыбнулся и сказал, что его мама занята. Может быть, у его детских слез была другая причина, но, честно говоря, я бы тоже расстроился, если бы мои родители не пришли на мою последнюю игру в сезоне.
Прикрыв дверь, я прислонился к стене и принялся ждать, когда он выйдет. Мне было неловко, что я застал его в таком виде. Тренер всегда говорил, что мальчики не плачут, а те, кто распускает сопли, ничего в хоккее не добьются. Леха играл хорошо, почти как и я. Поэтому я остался стоять у двери, в случае, если кто-то решит вернуться в раздевалку и застанет его в слезах. Когда я услышал какое-то копошение в раздевалке, то быстро отлип от стены и побежал оттуда, чтобы Лис меня не заметил. Потому что я знал, узнай он, что я видел его плачущим, его бы это расстроило.
– А как же Снежана? – из воспоминаний меня вырвал голос друга.
– Зная ее характер, она скорее отрежет свой палец, чем позволит надеть на него кольцо, – я усмехнулся. – Так что я в безопасности.
– Как же приятно будет посмотреть на твое лицо, когда ты осознаешь, что это не так.
И друг беспардонно заржал. Как бы мне хотелось, чтобы Алиса сейчас была с нами, чтобы его приструнить. Но, ей нравилась Снежана и с большей вероятностью, они вдвоем сплотились против меня. Хотя, я уверен, что даже,будь у нас со Снежаной не фиктивные отношения, замужество для нее где-то в конце длинного списка из того, чего она хочет от жизни. Если вообще есть в этом списке.Когда мы встретимся в следующий раз, я обязательно ее об этом спрошу.
Марк
– Веди себя хорошо, – стоя перед дверью родительской квартиры, предупредила меня Алиса.
Послышался характерный щелчок и дверь распахнулась.
– Мы вас уже заждались, – мама сделала шаг назад и жестом поманила к себе. – Проходите скорее.
Алиса слегка подтолкнула меня вперед и я сразу угодил в цепкие материнские объятия. Оставив на моей щеке легкий поцелуй, она улыбнулась.
– Жаль, что Снежана не смогла прийти.
Знала бы ты, мама, как мне жаль.
– В другой раз, – пообещал я, хотя почти был уверен, что этого другого раза не будет. Снежана четко дала понять, что не собирается видеться с моими родителями чаще, чем это требуется.
Мама кивнула и, отпустив меня, принялась обнимать сестру и ее бойфренда. Хотя, она так давно знала Лиса, что он для нее был вторым сыном. У входа в большую комнату, прислонившись к дверному косяку, стоял отец. Хмурое выражение на его лице подсказывало мне, что нас ждет разговор. И, кажется, я догадывался о чем именно. Сняв с себя верхнюю одежду, я подошел к отцу и пожал ему руку.
– Отличная выездная серия, – поздравил он меня.
Я усмехнулся. Как всегда, папа оставался верным себе и первое, о чем он со мной всегда заговаривал, был хоккей. И только затем, спрашивал как дела у меня. Папа никогда не скрывал того, что хочет, чтобы я пошел по его стопам и стал одним из лучших хоккеистов страны. В этом наши желание совпадали.
Я влюбился в хоккей еще когда мы жили в Канаде, где отец играл в небезызвестном клубе НХЛ. Мама брала нас маленьких на каждую его игру, отчасти потому что не с кем было нас оставить, а еще потому что я слезно умолял ее. Лисии не очень нравился шум толпы и холод, но мы с ней были как магниты, куда я – туда и она. И наоборот.
– Мы старались.
– Это было видно, – отец взглянул мне за спину и, раскинув руки в стороны, произнес: – А вот и моя любимая девочка.