– Ты против того, что мы с вашим отцом снова вместе?
– Это не наше дело, – попыталась смягчить ситуацию Алиса, но я ее перебил.
– Против.
В серых глазах отца блеснула молния, а губы сжались в тонкую полоску. Еще немного и злость в его глазах станет осязаемой. Но мне плевать. Я тоже имел право злиться.
– Почему? – голос мамы стал тише, словно она боялась задавать этот вопрос.
Лис с осуждением покачал головой. Плевать.
– А почему должен? Вы, когда решили развестись, не спрашивали моего мнения по этому поводу.
– Потому что вас это не касалось, – отрезал отец.
– Миша, не надо, – мама положила руку на плечо отцу. – Давайте все успокоимся и поговорим.
– Сейчас начнутся куранты, – напомнила Алиса. – Может, отложим этот разговор?
Мама посмотрела на меня, словно спрашивая, что я думаю по этому поводу. Взяв со стола бокал с соком, я отсалютовал им, давая понять, что для меня разговор закрыт. Семья последовала моему примеру и взяла свои бокалы. Папа щелкнул пультом и на экране плазмы появилась привычная заставка с часами и тихий звон, отсчитывающий последние секунды уходящего года.
Напряжение, повисшее между нами, было настолько плотное, что его можно было разрезать лезвием конька.
– Десять, девять, – начала отсчет Алиса, с легкой улыбкой на губах.
Мама подхватила счет и мужской части ничего не оставалось, как поддержать их. Лис взял сестру за руку и переплел их пальцы. В районе солнечного сплетения стала холодно и я отвернулся, списав это ощущение на очередную реакцию тела на проявление их привязанности.
– Три, два, один, – дружно скандировали мы. – С Новым Годом!
Где-то за окном раздались хлопки салюта, а мы потянулись друг к другу бокалами. Я бы хотел, как Алиса, просто радоваться за родителей и празднику, но не мог. Может, во мне не хватало эмпатии, чтобы понять их, а может, повышенная концентрация эгоизма, мешала принять то, что по сути меня и не касалось. Словно услышав мои мысли, мама понимающе улыбнулась мне и от этого стало еще хуже.
– Мне нужно позвонить Снежане, – отставив бокал в сторону, я нашел отговорку, чтобы ненадолго отлучиться.
Мобильная сеть была перегружена и тогда я нажал на видеовызов в одном и мессенджеров. Снежана долго не отвечала на звонок и, когда я, наконец, решил нажать кнопку сброса, на экране появилось ее лицо.
– С Новым Годом! – прокричал я.
Зевая, Снежана медленно кивнула.
– Тебя тоже. Это все?
Глядя в сонное лицо своей девушки, я не сдержался и улыбнулся.
– Я думал, что на праздники твоя угрюмость не распространяется.
– Как всегда, ошибся.
– Может, в качестве новогоднего подарка, я получу от тебя хотя бы улыбку?
– Я уже купила тебе подарок, так что – нет, не надейся.
Господи, эта девушка сведет меня с ума.
– Попробовать стоило, – я поднес телефон ближе к лицу, пытаясь разглядеть задний план Снежаны. – Ты не дома?
Морозова тяжело вздохнула и ее и без того хмурое выражение, стало совсем недовольным.
– Нет. Зашли к соседям.
Услышав это, все внутри меня похолодело. Василевский обмолвился, что не прочь бы зайти в гости к соседям. Что, если она сейчас у него? Но задать этот вопрос я не успел.
– Не у тех, о которых ты подумал.
– Откуда ты знаешь, о чем я подумал?
Снежана хмыкнула.
– У тебя на лице все написано.
Я не собирался говорить ей о том, что спокойно выдохнул, услышав, что она не с ним.
– Да? – я игриво приподнял бровь. – Что еще там написано?
– Много чего, – Снежана окинула меня ишучающим взглядом. – Что ты эмоционально неуравновешенный хоккеист, боготворящий землю по которой ходишь, ужасно болтливый и приставучий. Достаточно или продолжить?
– Продолжай, конечно. Мне нравится слушать, как ты обо мне говоришь.
Снежана покачала головой и из ее пучка выбилась прядь, падая ей на глаза. Она выглядела такой домашней и мне вдруг захотелось оказаться рядом с ней. Мы не виделись почти месяц и я, черт возьми, соскучился.