– У меня есть девушка.
Резкий выдох коснулся моего лица, а затем Анфиса сделала шаг назад.
– Мне нравится Снежана, она классная. Но совершенно тебе не подходит. Где она была, когда тебя со льда уносили на носилках? Почему не поехала с тобой?
Чем сильнее билось мое сердце, тем более пульсирующей становилась боль в висках. Даже просто открыть рот и начать говорить казалось крайне сложным действием. У Снежаны были на то причины, но произнести это я не смог.
– Что вы здесь делаете? – послышался суровый голос врача. – Больному нужен покой, немедленно на выход.
– Поправляйся скорее, – произнесла Анфиса и, стуча каблуками, ушла.
Я зажмурился. А затем мои веки насильно раздвинули и посвятили фонариком.
– Голова болит?
Кивок.
– Кружится?
Снова кивок и тяжелый вздох врача.
– Завтра станет лучше, – похлопав меня по плечу, сообщил врач. – Светочка, поставьте еще одну капельницу. И проследите, чтобы никто его больше не беспокоил.
Любое, даже самое незначительное движение, провоцировало боль. В попытках выбросить из головы все мысли, я сосредоточился на своем дыхании.
– Только не отключайся, – предупредил врач. – Тебе нельзя спать еще несколько часов. Мы должны следить за твоим состоянием.
Не знаю, сколько часов я провел в таком состоянии. Периодически врач приходил, задавал дурацкие вопросы по-типу какое сегодня число или как меня зовут, а затем снова уходил. И так несколько раз, пока мне, наконец, не разрешили поспать несколько часов. Чтобы потом снова разбудить.
В палате было так темно, что поначалу было трудно понять, держу я глаза открытыми или закрытыми. И только отсутствие головной боли, дало понять, что я больше не сплю. Скинув с себя одеяло, я потянулся и попытался встать с кровати. Пол под ногами тут же закачался и я ухватился за спинку кровати.
– Черт.
Мне не нравилась моя беспомощность. Потиху передвигая ногами, добрался до двери и, потянув ручку вниз, собирался выйти, как меня тут же запихнули внутрь.
– Далеко собрался?
– Пока не знаю, – я попытался обойти друга, но он преградил мне путь. – Отвали.
– Доктор запретил тебе покидать палату.
– Я чувствую себя отлично.
Лис хмыкнул и, взяв меня, как нашкодившего котенка, под руку, усадил на кровать.
– Будь это так, ты бы мне давно уже вмазал. Да, и если честно, после ухода Анфисы, доктор хорошенько прополоскал нас на тему того, что мы разговорами провоцируем твои мигрени. Так что, давай, ложись. Чем быстрее ты придешь в себя, тем раньше мы заберем тебя домой.
– Не ведите себя, как мамочка и папочка. Я сам могу о себе позаботиться.
Лис тяжело вздохнул и, надавив на мои плечи, пресек попытку подняться.
– Ты же не хочешь усугубить свою травму и потом, как Сидни Кросби, выбыть до конца сезона?
С этим аргументом я спорить не собирался. Док предупредил, что от соблюдения рекомендаций будет зависеть мое возвращение на лёд. А с этим я затягивать не хотел.
– С каким счетом вчера закончился матч?
– Мы выиграли.
Значит, не зря я подставился под нападающего команды соперника. Он весь матч агрессивно пытался протаранить нашего вратаря. Если бы я не прикрыл его, то у него бы это точно получилось. Без защитника в третьей пятерке они могли выиграть матч, а вот без основного вратаря шансы сильно уменьшались.
– У тебя совсем нет инстинкта самосохранения, – словно прочитав мои мысли, проворчал друг. – Позову врача.
2Марк
Единственным, кто не причитал по поводу моего здоровья, ожидаемо был отец. Как бывший хоккеист, он знал, что каждый второй хоккеист переживал сотрясение. Мама старалась делать вид, что совсем за меня не переживает, но тряслась надо мной, как над маленьким, поднося к постели все, о чем я даже подумать не успевал. Серьезно, мне бы в руку еще колокольчик и мое пребывание в доме превратилось бы в сюр.