– Мам, езжайте домой, мы останемся с Марком, – в очередной раз за последний час предложила Алиса.
Меня они старались не беспокоить, приходя в комнату каждые три часа лишь для того, чтобы убедиться, что мое состояние не ухудшилось. Все моя семья находилась за дверью спальни, наверняка они думали, что я ничего не слышу, но стены здесь все равно, что картонные. Но это и к лучшему, потому что их разговоры единственное развлечение. Все, что мне можно было делать: лежать в темноте и страдать.
– Тетя Аля, правда, вы итак весь день ухаживаете за Марком, вам нужно отдохнуть, – поддержала Саша мою сестру. – Ребята живут этажом выше, а я переночую сегодня здесь, Марк не останется один.
Я ненавидел себя за беспомощность и то, что моей семье приходится жертвовать своими жизнями, чтобы позаботиться обо мне. И я бы хотел плюнуть на рекомендации врача, но здравомыслие не позволяло мне это сделать. Чем быстрее я поправлюсь, тем скорее вернусь на лед.
Мама еще несколько минут отпиралась, но в конце концов, сдалась и они с отцом уехали, решив не тревожить меня лишними прощаниями. Выдохнув, я подтянулся и прислонился спиной к изголовью кровати, почувствовав, как стрельнуло болью в виске.
Я впервые за несколько месяцев остался наедине со своими мыслями и осознал, какой там бардак. Еще полгода назад я был уверен в том, что мне никто, кроме Анфисы не нужен. Но не ее лицо я искал, пока меня на носилках несли сквозь трибуну. И не ее я сейчас хотел увидеть сильнее всего. Черт.
Раздался тихий, предупреждающий стук в дверь, а затем в комнату вошла Алиса, а следом за ней и Лис. Сестра включила ночник и я прикрыл рукой глаза, прикрывая пусть и к не яркому, но свету.
– Сколько пальцев показываю? – поставив на прикроватную тумбочку стакан с водой, спросил друг.
– Как тебя зовут?
Я вздохнул:
– Нам обязательно нужен этот блиц? Я в порядке.
Лис молча буравил меня взглядом. Закатив глаза, я сказал:
– Марк.
– Назови свой адрес.
– Это что-то новенькое. Город Возможностей, улица Чемпионов, первы подъезд, квартира самого лучшего хоккеиста.
Лис усмехнулся.
– Сколько пальцев показываю?
– Три, – ответил я, а затем улыбнувшись, показал ему средний палец. – А сколько видишь ты?
– Марк, это не смешно, – ударив меня по руке, недовольно пробурчала сестра. – Выпей таблетки.
– А по мне, так очень смешно.
Я забросил в рот пару таблеток и запил их водой. А затем, выслушав от Алисы тираду о своем здоровье, сдался и назвал ей полный адрес.
– Так бы сразу, – довольно улыбнулась сестра. – Может быть, ты чего-то хочешь?
Я кивнул.
– Свой телефон.
– Нет. Доктор запретил тебе его на ближайшие два дня.
– Я это прекрасно знаю. Но мне нужно написать Снежане, она ведь даже не знает, что со мной и наверняка волнуется.
Сестра поджала губы, раздумывая над моими словами. Несмотря на всю свою внутреннюю мягкость, Алиса становилась самым упертым на планете человеком, когда дело касалось людей, которых она любит. В ее больших серых глазах читалось сомнение.
– Лисичка, случись со мной подобное, ты бы хотела знать, что со мной в порядке, – положив руки сестре на плечи, произнес мой друг.
Несколько секунд Алиса сверлила меня взглядом, а затем, сдавшись, вышла из комнаты.
– Ты как себя чувствуешь?
– Как человек, получивший сотрясение.
Лис хмыкнул, будто другого ответа и не ждал. Я не хотел грубить людям, которые заботятся обо мне, но я этот вопрос сегодня слышал тысячу раз.
– У тебя две минуты, – вернувшись в комнату, Алиса протянула мой телефон. – Мы подождем за дверью.
Взяв своего парня за руку, она вытащила его из комнаты. Не мешкая, я разблокировал телефон и приятно удивился, увидев пропущенные от Снежаны. Пара гудков и в динамике раздался уже родной голос:
– Я весь день с ума сходила, пытаясь до тебя дозвониться, – недовольно произнесла Снежа. – Ты как? Я звонила в больницу, мне сказали, что тебя выписали, а у меня нет номера никого из твоей семьи.