– Отца.
Брови Снежаны взлетели вверх и я поспешил пояснить.
– Что? – закинув руки за голову, я усмехнулся. – Через десятки лет продам его за кругленькую сумму.
Снежана вернула рамку на место. Не смотря на то, что отец рано закончил свою спортивную карьеру, его имя навсегда останется увековеченым в хоккейной истории.
– Я тут поняла. что никогда у тебя не спрашивала о том, какие у тебя планы в хоккее. Ты, как и отец, поаниурешь строить карьеру за океаном?
– Конечно. Меня выбрали на драфте еще когда мне было восемнадцать. Как только я пойму, что готов к игре в НХЛ, то мой агент свяжется с клубом.
– И когда это случится?
Я пожал плечами.
– Этот сезон я планировал доиграть за “Гончих”.
На секунду мне показалось, что в карих глазах Снежаны промелькнула грусть, но она потянулась за своим рюкзаком, не давая возможности понять, привидилось ли мне это.
– Дедушка просил тебе передать, – Морозова протянула мне контейнер . – Алиса сказала, что ты любишь вишневый пирог.
Я совсем не удивился тому, что Снежана это знала. Все эти дни она навещала меня каждый день, и моя сестра с Кирилловой частенько воровали ее у меня, попить чай и посплетничать. Мне туда вход был запрещен, хотя я и пытался напомнить им, что вообще-то это моя кухня. Ожидаемо, им было плевать. А Кириллова, нахально заявившаяся ко мне домой с чемоданом и заявившая, что будет жить со мной, пока не разбереться в своих чувствах, и вовсе, потиху захватывала территорию, скупая на маркетплейсе всякую фигню для дома.
– Поблагодари его от меня, – откусывая кусок пирога, попросил я. – Хотя, нет, я поблагодарю его сам.
– Ты настоящая свинья, – сморщив свой маленький носик, Снежана покачала головой. – Вся кровать будет в крошках.
– Ты думаешь, это единственные крошки побывавшие в моей спальне? – я поиграл бровями.
– Учитывая, что ты целый год бегал за Анфисой, думаю да.
– Ауч, – я потряс рукой, будто обжегся.
– Клоун.
Пока я наслаждался вкусным пирогом, Снежана исследовала полки, периодически спрашивая, что за фигурки у нее в руках. В основном это были коллекционные игрушки разных хоккеистов, реже – персонажи из любимых фильмов, как например желтый робот Бамблби или герои комиксов.
– Что это?
Посмотрев на Снежану, я поморщился ее находке.
– Шкатулка.
– Я вижу, – словно по щелчку, веселый тон в ее голосе сменился на холодный. – Что в ней делают браслеты моей сестры?
– Попался, – подойдя к Снежане, поднял руки в знак капитуляции. – Я покупаю их у Пеппи.
– Для чего?
– Чтобы она подзаработала.
Я пытался понять по выражению лица, о чем думает Морозова, но проще было уговорить доктора позволить мне тренироваться, чем разгадать ее мысли. Сметение? Злость? А может и то и другое?
– Это… – Снежана сглотнула и покачала головой, подбирая слова. – Я не понимаю.
– Что ты не понимаешь, Снежинка?
Я сделал шаг вперед, нависая над своей фиктивной девушкой. Ее глаза в замешательстве бегали по моему лицу.
– Зачем тебе это.
Мне нравилась спокойная, уверенная в себе Снежана, которая своим ледяным взглядом могла поставить на колени любого. Но, черт, перед Снежаной, потерявшей дар речи и краснеющей от моей близости, на колени готов был встать я. Меня тянуло к Морозовой и все, о чем я мог думать в последние дни, как сильно хочу ее поцеловать.
Я наслаждался временем, когда она была рядом. И думал о ней, как только оставался наедине. Я не знаю, что это значит для нас, но Морозова глубоко поселилась в моих мыслях. Настолько прочно ее образ засел у меня в голове, что даже сотресению не удалось ее оттуда вытеснить.
– Потому что могу, – упершись правой рукой в стеллаж, склонился к лицу Снежаны. – И потому что хочу.
Расстояние между нами сократилось до ничтожных сантиметров. Её глаза, еще секунду назад метающиеся в панике, теперь застыли, прикованные к моему лицу. Мы были так близко друг к другу, что я запросто мог сосчитать веснушки, рассыпавшиеся по ее переносице и щекам. Снежана рвано выдохнула и взгляд, всего на секунду опустился на мои губы.