Нужно подняться, скоро должна прийти Анджела. На часах, находящихся над дверью, ровно восемь, надеюсь, что утра. Откидываю одеяло, оно стало еще больше мятым, чем, когда я увидела его впервые. В помещении прохладно и пахнет сыростью. Капельницы нет, а место, куда была воткнута игла, заклеено пластырем. Я уснула еще до момента, когда ко мне должен был прийти загадочный доктор Гросс, который, я поняла, не очень любит людей или, когда они трогают его вещи. Я все еще в черной безразмерной футболке и штанах цвета хаки. Они уже стали мне родными и расставаться с ними я не хочу, но от одежды своего размера точно бы не отказалась.
— Ты очень красивая, — детский голосок появляется из пустоты, заполняя комнату.
Я вздрагиваю и быстро перехожу в сидячее положение. Мой взор направлен на противоположную стену. На соседней кровати, прямо напротив, сидит маленький мальчик. Его большие голубые глаза внимательно, с интересом, осматривают меня. Темно-русые волосы разлохматились, словно он спал или кто-то взъерошил ему их. Мальчику на вид лет семь-восемь. Почему он бродит один? Ребенок, не делает ни каких движений, и я думаю, не чудится ли мне это? Мальчик, правда, настоящий, это не иллюзия, проецируемая мозгом? Кто знает, что за раствор был в бутылке, поставленной в капельницу.
Он двигается ближе к краю и говорит:
— А почему ты ничего не ешь?
Оказывается, на прикроватном столике стоит поднос с едой. Они здесь появляются какими-то магическими образом. Может в стене есть специальная дырка, для доставки пищи? Я осматриваю пустое, серое помещение. Дырок, конечно, никаких нет. Стена идеально ровная, без единого изъяна. Снова обращаю внимание на мальчика, он уже слез с кровати и жмется около нее, не решаясь подойти.
Может он боится?
Может, стесняется?
Может я просто сплю и мне это сниться?
Как он вообще оказался тут? Откуда взял пластину, с помощью которой здесь открываются двери? Что-то подсказывает — у детей ее нет, а значит либо он украл, либо его кто-то впустил. Но кто, в здравом уме, станет впускать ребенка в комнату, к человеку которого никто не знает?
Я подношу руки к волосам, убрав их со своего лица, но локоны все равно падают назад. Сейчас бы все отдала за заколку для волос.
Мальчик ждет моего ответа, но я не спешу. Нужно что-то сказать ему: узнать, как его зовут, где его родители и зачем он пришел сюда. В конце концов, пора бы начать говорить, а не сидеть и пялиться, словно он диковинная зверушка.
— Я не голодна, — отвечаю ему, а сама наклоняюсь, чтобы поискать обувь.
— А я слышал, что ты вообще ничего не ешь, и из-за этого рухнула в столовой.
Неужели слухи о том, что я упала в обморок, уже разнесли по всему Убежищу?
— Кто тебе такое сказал? — интересуюсь, обувая кеды, любезно предоставленные Сашей.
— Мама, она работает там… Ну, она не сама мне казала, я слышал.
Смелый мальчик. Мы с ним еще даже не познакомились, а он признался, что подслушал разговор взрослых. Он мне уже нравится.
— Значит, твоя мама работает в столовой? — он кивает, а я завязаю шнурки. Покончив с ними, выпрямляюсь и смотрю на него. Глаза блестят, искрятся в свете флуоресцентных ламп, а сам мальчишка делает два шага ко мне. Осторожно, как к зверю, которого остерегаются.
— А можно… — запинается, неуверенность в его голосе слышится громче всего, — Можно тебя потрогать?
Открываю рот от удивления. Своим вопросом он ошарашил меня, как если бы мне на голову вылили ушат холодной воды. Зачем ему нужно меня трогать? Я такой же человек, как и он, со всеми вытекающими последствиями. У меня две пары глаз, две руки, две ноги и одно сердце. Щупалец или чешуи не наблюдается.
Честно говоря, не совсем понимаю его просьбу. Меня часто касались люди: жали руки, обнимали, даже хлопали по плечу, но никогда не просили разрешения. Многие не любят, когда их касаются, это приносит им некий дискомфорт. Вот тогда разрешение на прикосновения вполне оправдано. Но от чего-то, сам вопрос, вызывает теплые чувства по отношению к нему. Поэтому я улыбаюсь, наверно впервые за все время пребывания в Убежище, и хлопаю по простыне около себя. Он с огромной радостью торопиться ко мне, запрыгивает на кровать, устроившись рядышком.