— Тогда давай сначала познакомимся, — говорю ему и протягиваю руку, — Меня зовут Лив, а тебя?
— Джесси! — раздается обеспокоенный мужской голос.
Дверь открывается, в комнату влетает парень. Мальчик пугается и пулей отскакивает от меня. Я внимательно смотрю на только что вошедшего: высокий, стройный, мускулы на руках напряжены, от чего виднеются сквозь темную футболку. На нем странные брюки, больше похожие на штаны от военной формы, но не припомню, чтобы такие носили в мое время. Темно-русые волосы, мокрые как после душа, а на лице застыло сердитое выражение. Не могу отделаться от чувства, что я его уже где-то видела раньше… Если только… Не может быть!
Престон.
Нет.
Эйсон.
Или кто это, на самом деле? Я с удивленным видом поднимаюсь, смотрю сначала на призрак прошлого, потом на мальчика, затем снова на призрак. Вчера мне не удалось хорошо разглядеть его, но сейчас я будто вернулась назад. Его до жути голубые глаза сверлят бедного испуганного ребенка, от чего мальчик сжался. Потом он переводит их на меня, и я начинаю медленно таять, подобно ледникам на северном полюсе. Разум приказывает не смотреть, но невозможно отвести взгляд от человека, напоминающего твое прошлое. Мне кажется, что я понемногу начинаю сходить с ума. Время останавливается, позволяя миру замереть. Люди, животные, времена года, все остановилось, кроме нас двоих. Этот взгляд нельзя ни с чем перепутать, он сжигает кислород в моих легких, от него я начинаю задыхаться. Мы слишком долго смотрим друг на друга, для людей раньше никогда не встречавшихся. Секунды сменяются минутами, месяца годами, а я все та же семнадцатилетняя девчонка не способная взять себя в руки. Главное не паниковать и перестать смотреть. Не паниковать и не смотреть.
Но нашу игру, если это была она, он прерывает первым.
— Так и знал, что ты здесь. Я же говорил тебе не ходить сюда.
Мальчик делает виноватое лицо. Нижняя губа начинает дрожать, а глаза блестеть. Он вот-вот заплачет. Сейчас хочется подойти и обнять испуганного, до чертиков, ребенка. Защитить от этого симпатичного монстра.
— Вы все говорите о ней, вот мне и стало интересно.
Они все говорят обо мне? Очень неловко слышать от посторонних, как какие-то незнакомые люди обсуждают тебя, сидя где-нибудь за обедом, завтраком или ужином.
— Где ты вообще взял ключ-карту? — парень проводит рукой по влажным волосам и мне хочется улететь за миллиарды световых лет от этой комнаты, пронзить пространство, упав на необитаемую планету.
— У Саши...
В голосе слышится детская обида. Нужно вмешаться, сказать, что ничего страшного не произошло. Ребенок не виноват, что ему интересно, а я никогда не причиню ему вреда. Но я стою столбом, смотря на Эйсона-Престона или Престона-Эйсона, пока, толком не разобравшись, кто есть кто. Боже, как же он похож на него. Я силой заставляю себя перевести взгляд на Джесси и начинаю кое-что улавливать. У этого парня и мальчика схожие черты, одинакового цвета глаза и волосы. Они братья! У Престона, насколько я помню, не было братьев. У Престона не было братьев. Это не может быть Престон.
Хочется произносить себе это как мантру. Нельзя позволить обмануться, это может наделать много не нужных ошибок.
Парень тяжело вздыхает и протягивает ребенку руку.
— Пошли, а то опоздаешь на занятия.
Джесси берет брата за руку и мельком смотрит на меня. Его глаза мокрые, но он не плачет. Я улыбаюсь ему, хотя в этот момент, готова разрыдаться. Он так трепетно берется за нее, в этом жесте столько нежности и братской любви. Не представляю, что чувствовал старший брат, потеряв младшего. Но одно я точно знаю — вся злость уже ушла.
— Пока, Лив! — кричит Джесси, уже находясь в коридоре.
Они оба уходят, а я продолжаю стоять.
Этот мальчик заставил вспомнить меня об одном дне, когда я еще жила в старом мире. Мне было примерно столько же, сколько и Джесси. Я стояла на дорожке в парке, где обычно гуляла с родителями. Как вдруг, ребенок моего возраста споткнулся и упал, ушибившись коленкой. Он начал сильно плакать, от чего мимо проходящие люди стали оборачиваться, думая – что же такое стряслось? Но уже через пару секунд к нему подошел его старший брат, он шепнул что-то на ухо и мальчик стал улыбаться. Я никогда не забуду ту широкую улыбку и как он обнимал своего брата. Казалось, что он одним только словом избавил мальчика от всей его боли. Мне тогда стало очень грустно, ведь у родителей я одна и не было человека, который вот так избавил бы меня от хмурых деньков и не подул на рану, если бы я ушиблась.