Многие говорят, что быть одному – самый главный подарок судьбы, но они лгут. Каждому хочется почувствовать себя частью чего-то, что будет согревать, дарить радость и поддержку. Любовь брата или сестры, не то чувство, о котором мы привыкли слышать. Это большее, светлое, что есть на Земле. И одинокому человеку никогда не понять этого.
Глава 5
Глава 5
Я не знала, во сколько должна была прийти Анджела и поэтому сидела в комнате как мышка, пытаясь найти какое-нибудь занятие. Но у меня не было ни шанса его отыскать. В помещении, с двумя кроватями и шкафом – заняться себя особо нечем. Навернув пятый круг по комнате, я остановилась и стала ее изучать. Тут уже кто-то жил: другая кровать небрежно заправлена, на прикроватном столике стоит небольшой выключенный ночник, а часть одежды висит на приоткрытой дверце шкафа. Стало интересно, кто же ее владелец и почему он так небрежно относиться к своим вещам? И раз тут две кровати, где еще один житель? Не мог же он просто вот так проскочить мимо меня и остаться незамеченным. Все эти загадки разбудили во мне аппетит, который я так старательно прятала все эти дни.
По этому, я села на кровать, на которой спала, и пододвинула поднос к себе. Зря я отказывалась от пищи. Еда вполне съедобная. Вода не отдает тиной, рис, с субстанцией похожей на рагу, очень вкусный и сытный. Если мне повезет, то скоро я узнаю, как все это готовят.
Скрежет открывающейся металлической двери раздается как раз, в то время как я допиваю остатки воды в стакане.
— Доброе утро, Оливия, — мелодичный голос Анджелы звучит еще до появления самой владелицы. Часы показывают ровно десять, когда женщина входит. На ней сегодня обычная футболка алого цвета, черные штаны, все так же подчеркивающие стройность ее ног, а волосы распущены. Только сейчас я замечаю, насколько она красива. Правильные черты лица, выразительные скулы, прямой нос, кончит которого немного вздернут вверх, пухлые губы и большие ореховые глаза делают ее похожую на куклу. Женщине немного за тридцать, но на лице не виднеется ни единой морщинки, словно кто-то прошелся маленьким утюжком и разгладил их.
— Здравствуйте, — говорю я и встаю, придерживая чуть не упавшие штаны.
— Как ты себя чувствуешь? Голова больше не кружится?
— Хорошо… вроде как.
Она пристально смотрит на меня. Уголки губ чуть-чуть приподнимаются, пытаясь изобразить улыбку, но в последний момент передумывают это делать и возвращаются в обычное положение.
— У меня хорошие новости, — тут она действительно улыбается, улыбка делает ее еще красивее. Если бы не война, она могла бы стать актрисой или моделью. Такие женщины обычно мелькают на экранах телевизоров или улыбаются с обложек глянцевых журналов, а не живут под землей, борясь с правительством. — С завтрашнего дня ты официально начинаешь работу на кухне. Все, что требуется — прийти к пяти утра в столовую, а там тебя уже введут в курс дела. А сейчас идем, проведу тебе небольшую экскурсию по Убежищу.
Я встаю и следую за Анджелой. Когда выходим, дверь комнаты захлопывается, издав щелчок. Теперь пути назад уже нет. Мы идем по все тем же коридорам, напоминающих лабиринт. После третьего поворота на право, я путаюсь и перестаю следить за направлением. В руках Анджелы снова темно-синий планшет для бумаги, где закреплено несколько листов. Она говорила, что отвечает за снабжение комплекса. Это очень трудоемкая работа, требующая точности. Не думаю, что «Восхождение» занимается доставкой еды на дом. Наверно, эти бумаги нужны для того, чтобы вести учет, записывать нужды. Только теперь я понимаю, что это не просто экскурсия по бункеру. На самом деле, мы делаем обход, проверяя все ли на месте.