Я съеживаюсь, то ли от холода после душа, то ли от странной атмосферы, повисшей в этой комнате. Но, тем не менее, не спешу набрасываться на еду. Мне кажется, что это какая-то игра и, если опустошу поднос, то проиграю. Короткий гудок доносится из планшета, девушка встает с кровати, тыкает пару раз по нему пальцами, а потом снова смотрит на меня.
— Так, завтрак откладывается, — кладет планшет подмышку, — Джерман тебя уже ждет, так что пошли.
Она хватает меня за руку и тащит за собой. По инерции я поддаюсь вперед, почти заплетаясь в собственных ногах. До этого момента я не была по ту сторону, не знаю, что там может быть. Да все что угодно. От страшных коридоров из фильмов ужасов, до бесконечных туннелей, ведущих в никуда.
— Подожди, — хриплю, как старая пластинка. Молчание сделало мой голос неузнаваемым. Она останавливается, уставившись с явным непониманием. — У меня нет обуви.
Я совсем забыла про обувь. Кто же мог подумать, что она понадобиться мне так скоро. Рыжая незнакомка опускает взгляд на мои ноги, а потом возвращается к кровати и присев, засовывает руку под нее, достав оттуда чьи-то кеды.
— Вот, — протягивает ботинки, — я положила их тебе, сразу же, как Джер сказал посидеть около тебя. Надеюсь, что они тебе в пору.
— Ты сидела тут, пока я спала?
— Ага… ладно, хватит разговоров. Обувайся и пошли. Если мы опоздаем еще хоть на десять минут, я останусь без обеда.
Не понимая, о чем она, беру из ее рук обувь и быстро надеваю. Кеды оказываются чуть великоваты, но удобные. Теперь холод бетонных полов не будет мешать передвигаться.
Мы выходим в коридор небольших размеров, он метров шесть или семь в длину, а идти рядом могут только два человека. В коридоре темнее, чем в комнате, где я находилась. Все так же, держась за руки, поворачиваем налево и через десять шагов оказываемся у лестницы, ведущей куда-то вверх.
— Кто такой Джерман и зачем ему понадобилось меня видеть? — пытаюсь узнать я.
— Сейчас узнаешь. Только не заваливай его вопросами прям с порога, окей?
— Почему?
Нас разделяла высота в две ступеньки, когда она обернулась. Этого хватило, чтобы увидеть закатывающие к потолку глаза. Все выглядело так, будто я сказала что-то настолько глупое и банальное, что ей ничего не оставалось, как показать своим поведением: «ну что за идиотка?»
Дальше я не решилась спрашивать. Становиться еще большей идиоткой не входило в мои планы на сегодня. Мы минули около пяти лестничных проемов, оказавшись напротив большой двери. Она достала из кармана пластину и провела ею по панели. Дверь заскрипела, задвигаясь в стену. Постепенно, мне открылся вид на такой же коридор, только этажом выше. Пару человек проходят мимо, не обращая на нас никакого внимания. На них надеты такие же штаны, как у меня, а поверх черных футболок кожаные куртки. Может, здесь такая униформа?
Сказав о бесконечных коридорах, я не ошиблась. Они и правда, оказались бесконечны, однообразны, пусты. Я иду, еле поспевая, иногда, переходя на бег. Только после третьего поворота мы останавливаемся около комнаты, дверь, в которую, открыта. Оттуда доносятся голоса, в основном мужские. Громкие и тихие, молодые и не очень, все дружно о чем-то спорят. Они все замолкают, как только входим мы. Пять пар глаз просверливают во мне дыру. Но мой взгляд приковывает один из пяти спорщиков. Молодой мужчина, с темными волосами и большим шрамом на все лицо, не заметным на смуглой коже, если не приглядываться. Шрам не кажется чем-то пугающим или ужасным, он заставляет размышлять: что же случилось с этим человеком, в какую беду он попал?
— На сегодня мы закончили, — обращается к другим мужчина.
Остальные четверо молча начинают выходить. Когда последний покидает комнату, в глубине души, я выдыхаю с облегчением. Столько внимания я, наверно, не получала никогда.