— Саша, не оставишь нас ненадолго?
Рыжеволосая девушка кивает, разворачивается и следом выходит из комнаты. Дверь за ней закрывается, оставив меня наедине с незнакомцем, который, по-видимому, и есть Джерман. Меня охватывает страх. Я не знаю, кто он такой, почему я понадобилась ему сейчас и главное: что это за место? Может он убьет меня прямо тут, а потом позовет рыжеволосую девушку Сашу, убрать мое остывающее тело. Или прикажет самостоятельно расправиться с собой, а сам, будет наслаждаться зрелищем. Джерман садиться за стол, где разбросана куча разных бумаг, перекладывает их с одного места на другое, но от этого стол чище не становиться.
— Добро пожаловать в наше Убежище, Оливия, прошу, присаживайся, — я слышу его, но продолжаю стоять. Ноги буквально вросли в пол и если сдвинусь, то упаду. — Меня зовут Джерман Коски, я — лидер здешнего Сопротивления. Наше группа сражается против проекта «Восхождение», который направлен на «улучшение» человеческой цивилизации. Ты, скорей всего, не слышала о нем, либо могла слышать под другим названием, когда оно только зарождалось, — мужчина пристально смотрит в глаза. Ему не нужно пытаться прочесть меня, по его взгляду понятно — для него я открытая книга. — Наверно, тебе кажется это абсурдным. Зачем бороться с тем, что направленно на пользу обществу? Но, скажи мне, пожалуйста, помнишь ли ты свою прежнюю жизнь? Какой она была до того момента, как тебя подвергли анабиозу?
— Конечно, я помню! — без раздумий выпаливаю я, — Ведь это было… — руки рефлекторно схватились за край футболки, сжав его до такой степени, что костяшки побелели. Прежняя жизнь… для меня прошло всего пару дней, с того момента, как крышка гроба, то есть, криокапсулы, закрылась. Пару дней, как я проснулась от вечного сна… вечного. — С-сколько? — голос задрожал, до меня начало доходить — что-то не так. Что прошло не два дня, как я думаю, а намного больше… на много. Ведь я никогда не слышала о проекте «Восхождение», о Сопротивлении и этом странном месте. — Как долго я спала?
Джерман опускает взгляд на хаос, заполонивший его стол. Наверно, если уменьшиться, то можно спокойно затеряться в нем, оставшись в гордом одиночестве. Как я хочу сейчас уменьшиться до размеров атома, расщепиться на миллиарды молекул, только чтобы не знать правды.
— Пятьдесят лет, — глубокий вздох почти поглощает слова, но для меня они становятся громче ветра, тяжелее тоны. Я чувствую, как рассыпаюсь на осколки, как дрожь пробегает по моему телу, как пульс учищается и сердце колотиться в два раза быстрее. Начинаю падать, стул, на который предлагал присесть Джерман, оказывается моим спасением. Упав на него, я мякну, становлюсь полой внутри. Пятьдесят лет… Пятьдесят… Полвека я провела во сне. В этом мире нет никого, кто бы знал меня, кто бы любил и оберегал. Родители, бабушка, друзья — все остались там, где мне их не достать, куда невозможно вернуться. Меня оторвали от жизни, которую я не успела попробовать, а та, что дали взамен, очень сильно горчит.
На губах чувствуется соленый вкус, маленькие капельки падают с моих щек на дрожащие руки.
— Мы два года искали тебя, вас всех раскидали по стране и только ты оказалась поблизости.
— Нас? — поднимаю голову, всхлипы ударяются о стены.
— Да. Ты не единственная, кого ввели в анабиоз. Когда началась история с жидкими чипами, когда обнаружили людей, скажем так, с весьма отличным составом крови, было приказано немедленно заморозить всех, до момента нахождения «выхода». А потом, страной стал управлять Бран Спайк — жадный до власти политик, с геном сурового диктатора. Он считал, что человечество достойно большего, лучшего и совершенного. Спайк создал другой проект, назвав его — «Восхождение Человеческой Цивилизации», впоследствии, отбросив все ненужное, именуемый как проект «Восхождение». Жидкие чипы поменяли на другой состав, который полностью подчинял людей, делая их послушными рабами в руках тирана. Многие, не успевшие подвергнуться процедуре, начали понимать настоящий мотив нового президента и, вскоре, разгорелись бунты, перейдя в войну.
Джерман встает и начинает ходить туда-сюда около своего стола. А я пытаюсь переварить услышанное. Не могу поверить, что такое могло произойти. Пока я спала, свергались режимы, возгорались бунты и полыхали войны. Люди погибали за свободу, которую у них отняли обманом.
— Пять лет назад, сын Брана Спайка, — мужчина облокачивается о край стола, смотря куда-то в стену, — Грегори Спайк, приказал отыскать все криокапсулы и уничтожить вместе с содержимым. Всего их было сто. Сто человек, которым пришлось оставить прежние жизни, потому что система посчитала их ошибкой. Узнав об этом, мы не стали отсиживаться в стороне, а тоже начали поиски. Девяносто девять капсул находились на недосягаемой для нас территории, но одна оказалась у нас прямо под носом. Именно ее Спайк никак и не мог отыскать.