— Два дня назад, когда нам удалось найти тебя раньше Спайка, он выступил с обращением.
Мой взгляд переносится на стену с монитором, где на экране стоит мужчина, в черном костюме, идеально сидящем на нем. Его серые глаза пристально смотрят в камеру, а взгляд полон решимости. Рядом с ним двое — темноволосая девушка моего возраста, одетая в алое, облегающее, платье, подчеркивающее подтянутую фигуру и парень, темные волосы которого аккуратно уложены назад, а серый костюм придает ему элегантность. Все трое очень похожи между собой, от чего я прихожу к выводу, что они родственники.
— Грегори Спайк, собственной персоной, — произносит Саша и плюхается на рядом стоящий стул. — И наследнички рядышком, как собачонки. Эльза и Демион.
Президент начинает свою речь:
— Дорогие граждане, я вынужден обратиться к вам с важным сообщением, — голос его властный, сильный и твердый как камень, способный в любую минуту придавить, — Вчера, около семнадцати часов, было совершено нападение, на один из наших пунктов. Целью стала девушка, которую похитила некая группа повстанцев. Эта выходка в очередной раз доказала нам, что все это время, мы относились к ним несерьезно. Они — опухоль, которая мешает и от которой следует избавиться. — Пауза. — Будьте уверены, «Восхождение» сделает все, чтобы отыскать предателей. Они понесут самое суровое наказание, которое только заслуживают. Поэтому, с сегодняшнего дня, патрули имеют право заходить в любой дом и обыскивать его, если у них есть, на то основание. Военные должны обыскивать каждый сантиметр периметра и останавливать подозрительных граждан. Комендантский час станет длиннее на два часа, а все, кто окажется в это время на улице, будут расцениваться как предатели…
Запись обрывается, погружая комнату в тишину. Я продолжаю смотреть на темный экран, не в силах что-то сказать. Мне до сих пор не ясно, кто прав, а кто виноват. С таким же успехом, все, что говорит Спайк, может оказаться правдой. Что, если Джерман лжет мне прямо в глаза?
— Почему, после этого, я должна вам поверить? — мой хриплый голос заполняет комнату до самого ее края.
Никто не отвечает, а на мониторе появляется очередной ролик. Только там уже не Грегори Спайк в идеально выглаженном костюме и со своими детьми, стоящими по обе руки от него. Там нечто ужасное, что заставляет меня отвести взгляд в сторону. Если бы монитор мог передавать запах, то сейчас в комнате пахло горелым человеческим мясом.
— Так происходят казни предателей. Их привязывают к столбам и поджигают. Это транслировалось две недели назад, по всей стране. Группа повстанцев, на другом конце страны, решила вступиться за жителей. Тем регионом командует генерал Хьюик, такой же суровый и жестокий. Спайк собрал около себя идеальный людей, которые по одному его слову уничтожат сотню мирный жителей. — Кадр меняется. Теперь на экране маленький ребенок, девочка. На ней надето синее платье, белые туфельки, а волосы заплетены в косички. Все это колышется на ветру, потому что девочка весит. На маленького и беззащитного ребенка надели петлю и повесили на столбе, только потому, что ее родители, скорей всего, не угодили правительству. Меня начинает трясти, к горлу подступил ком, который не дает дышать. — А это…
— Хватит! Хватит! ХВАТИТ! — подбегаю к монитору и начинаю жать на все кнопки, только чтобы прекратить парад ужасов мистера Коски. Сердце просто разрывается, голова идет кругом, хочется упасть на пол и умереть. — Вы говорите, что не станете давить на меня или угрожать? Но вы делаете сейчас именно это! Вы вынуждаете меня пойти на крайние меры, даже не подумав!
— Оливия, мы…
— Прекратите! Вы мне противны! — злость просыпается внутри меня, тянет свои руки ко мне. Еще немного и она завладеет мной полностью.
Я выбегаю из комнаты и несусь вдоль длинных, и запутанных коридоров, понятия не имея куда. Добежав до тупика, опускаюсь вниз, закрыв лицо руками. Злость уходит, а ее место занимает отчаяние. Мои рыдания заглушают немые крики, вырывающиеся из глубины моей души. Умираю. Ломаюсь, как тростинка на ветру, прямо пополам, на две ровные части. Нужно проснуться, открыть глаза и увидеть свою комнату, знакомую обстановку. Кошмар не может преследовать вечно, рано или поздно ему придется отступить.