А дальше… дальше темнота.
Глава 3
Глава 3
Последний раз я видела Престона перед тем, как меня поместили в центр научной медицины. Это было за два года до помещения в криокапсулу и мой последний день в школе. Не попрощаться с ним я не могла. Он сидел рядом, касаясь плечом моего плеча, и рисовал в своем потрепанном альбоме очередной шедевр. Мне нравились его рисунки, не меньше чем он сам. Когда его голубые, как небо в ясный день, глаза смотри на меня, я почти тонула в их прозрачной воде. Наши постоянные посиделки могли проходить в полной тишине, а могли за бурным обсуждением очередного фильма. В тот раз мы молчали.
Мне запретили говорить кому-либо о том, куда я пойду и, что со мной буду делать. Засекреченный проект правительства. Я и сама плохо понимала. Думала все это пустяки и не продлиться долго. Меня проверят, устранят ошибку. Я пройду процедуру чипирования, станут обычным членом общества. Таким же, как и мои родители, родители Престона, как все люди на этой планете. Но у судьбы оказались совсем другие планы. Уходя в глубокий сон, представить не могла, что пройдет столько лет, а я проснусь совсем в другом мире, не похожем на мой. Словно оказавшись в параллельной вселенной.
— Как ты? — рыжие волосы падают на мое лицо, щекоча своими кончиками. Я пытаюсь их убрать, но они продолжают щекотать все сильнее и сильнее. Тогда я приподнимаюсь, — Осторожно, не выдерни капельницу.
Я оказалась в незнакомом месте, на чужой кровати, а справа от меня стоит капельница, игла которой приделана к моей руке. Из бутылька, в тоненькую прозрачную трубочку, капает жидкость, попадая прямиком в кровь. От ее вида меня бросает в дрожь.
— Что случилось? — в горле сильно пересохло, слова выдавливаются из гортани с большим трудом. Саша протягивает мне стакан с водой, я хватаю его и жадно начинаю поглощать. Одного стакана мало, чтобы увлажнить мою пустыню, но просить еще я не решаюсь.
— Ну и напугала же ты нас всех! Я чуть из штанов не выпрыгнула, когда увидела, как ты летишь на пол. Эйсон успел поймать тебя, а иначе твоя голова раскололась бы пополам, встретившись с бетонным полом.
Осматриваю комнату, ища человека из своих видений. Но мы одни. Недалеко располагается еще одна кровать, прикроватная тумбочка на которой стоит маленький ночник и небольшой металлический шкаф. Пустая комната, пустая обстановка. Нет окон во внешний мир, только дверь, ведущая в такие же пустые помещения.
— Эйсон? — спрашиваю.
— Парень, что стоял со мной, пока ты не начала падать. Ты там точно головой не ударилась, подруга?
— Его разве не Престон зовут?
Саша делает удивленные глаза, ее брови поднимаются вверх, образуя дугу.
— Что еще за Престон? Первый раз слышу такое странное имя.
Я опускаю взгляд на одеяло, пододеяльник на нем грязно-белого цвета, памятный и, в разных местах, по несколько раз зашитый. Меня положили сюда прямо в моей огромной одежде, от чего она собралась складками. Но больше всего волнует то, что парня, которого я видела, который, как оказалось, спас мне жизнь, зовут отнюдь не Престон. Как такое может быть?
Потому что, прошло пятьдесят лет, вот почему.
Люди не вампиры из сказок, они не могут оставаться молодыми вечно.
Его не могли подвергнуть анабиозу, Престон прошел процедуру чипирования. Я хорошо помню этот день. Для нас обоих он стал первой ступенью к нашему общему будущему. Только он прошел эту лестницу без меня. Я не смогла подняться выше, мне не позволили.
— Добрый день, девушки, — я поднимаю голову, возле кровати стоит высокая женщина лет тридцати, с белоснежной и идеальной, как фарфор, кожей. На ней черная майка, поверх которой надета куртка. Обтягивающие брюки подчеркивают стройность ее ног, а черные волосы забраны в небрежный хвост, то и дело пытаются распасться. В руках она держит планшет для бумаги, темно-синего цвета. Ее ореховые глаза пробегают по нему, а потом устремляются на меня. — Мое имя — Анджела Коски. Я главный снабженец Убежища и заместитель главы Сопротивления.
— Жена Джермана, — наклонившись, шепчет Саша.
— Как ты себя чувствуешь, Оливия?
— Вроде нормально, — отвечаю без запинки.
— Это хорошо, — женщина подходит ближе, встав прямо около кровати, на которой я лежу. — У тебя был обморок на почве нервного срыва и голодания. Кто же мог подумать, что все эти дни ты не притрагивалась к пище. — Она смотрит на меня строгим взглядом матери, ребенок которой вывалил кашу в унитаз. — Так же, хочу сразу извиниться за своего мужа. Мне уже доложили, что он учудил. В последние несколько дней он сам не свой. Все эти события высосали из него остатки сил, а когда он в таком состоянии жди беды.