Потом недели через две она опять пришла к нам в дом, не помню уж по какой надобности, и вскоре стала появляться регулярно, чем-нибудь полезным мамочке моей по хозяйству помогая. Так длилось больше года. Уже и родители мои стали замечать, что Лидочка ко мне относится с симпатией, да и я сам, с трудом поверив, что такая красивая девушка может обратить на меня внимание, стал ждать её прихода с нетерпеньем.
И как-то так настраиваться все стали, чтоб нам с Лидочкой в будущем пожениться.
И вдруг она пропала! Не приходит неделю, три недели, месяц! Уж более месяца прошло! Я начал думать, что она, всего вероятнее, нашла себе какого-нибудь жениха повиднее или родители её просватали, иль что-нибудь подобное. Конечно, я грустил…
Когда прошло с её последнего посещения чуть более полутора месяцев, проснулся я внезапно ночью, лежу с открытыми глазами и не могу уснуть!
Вдруг! Входит в мою комнату Лидочка, светленькая такая, радостная, смотрит на меня так хорошо, с любовью!
Я, растерявшись от такого посещенья, её спросил:
— Лидочка! Ты как смогла в закрытый дом войти, все спят ведь?
— А я, Ванечка, умерла! — она мне отвечает. — Сегодня сороковой день, как меня Господь призвал! Но я просила разрешенья с тобою попрощаться, и, как ты видишь, мне разрешили!
— Лидочка! — я в волнении воскликнул. — Я так надеялся, что мы будем вместе, будем любить друг друга, будем мужем и женою!
— Мы будем вместе, Ванечка, потом! У Господа! Мы встретимся опять! Я буду ждать тебя, любить и за тебя молиться! И ты меня люби и за меня молись! Ну, а пока прощай!
И Лидочка вышла из комнаты, улыбнувшись мне на прощанье. Мы с ней за время нашего знакомства ни разу даже за руку друг друга не коснулись! Тогда другое было время…
А я наутро, встав, благословился у маменьки в святую Лавру! И вот я здесь уже пятьдесят третий год!
Схиигумен снова улыбнулся доброй старческой улыбкой.
— Я все эти годы старался честно Господу служить, хоть мне и не открыто, как принимает Господь мои старанья, но я верю в Его ко мне, как и ко всем, любовь, надеюсь на его ко мне, многогрешному, милость, верю, что и Лидочка молится за меня и что, наверное, теперь уж скоро я её увижу!
Ну, чего ты плачешь? — батюшка потрепал по макушке вздрагивающую от слёз послушницу Марию. — Бог есть Любовь, и все, к нему стремящиеся, имеют надежду с Ним и со всеми, кого здесь любили, кто сам душой к Нему тянулся, в его Божественной Любви соединиться в блаженной Вечности! Ты в это веришь?
— Конечно, батюшка! Меня там тоже ждут: и таточка, и мама, и мама Агафья, сыночек Володенька, братишки с сёстрами, а может, и супруг… — вздохнула Мария глубоко, но не скорбно, — помолитесь обо мне, чтобы дал Господь и мне в монашеском житии сколько Ему угодно потрудиться и всех их встретить после…
— Благослови тебя Господь! — батюшка Иегудиил осенил крестом послушницу. — О том, что я тебе сейчас рассказал, молчи, пока я жив, понятно?
— Понятно, батюшка…
ГЛАВА 16
— «Слава тебе, Показавшему нам Свет!» — возгласил из открытых Царских Врат служащий иеромонах.
— «Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение…» — искренне-умиленно зазвучало с крылоса тихое, умиротворяющее душу славословие.
Мать Селафиила, стоя на больных распухших коленях, оперлась левой рукой на свой чисто оструганный ореховый посошок, правой скрюченными многолетними тяжёлыми работами пальцами, сложив их во знамение Пресвятой Троицы и Двуединой Богочеловеческой Сущности Господа Иисуса Христа, медленно и благоговейно осенила себя чудотворным Крестным Знамением и замерла с прижатой к левому плечу рукой, вся погрузившись в молитву.
— Молитва, детонька, есть не произнесение лишь определённых слов вслух или про себя, умом или устами, по книжке или по чёткам, или вообще своими собственными словами — не важно, — старец Иегудиил, смотрел в глаза послушнице Марии, — всё это есть лишь обращенье, призыв, луч покаянья и любви к небу из сердца устремлённый.
Это начало молитвы, для многих, к сожаленью, и её конец, ибо на этом обращеньи, пусть даже горячем, искреннем, многие и останавливаются, почтя такое делание завершённым. В том их ошибка.
Важно не только высказаться самому, вычитать правило или излить душу — важно услышать ответ!
Молитва настоящая есть всегда — диалог! И если Второй Собеседник отсутствует или не отвечает, то это уже не есть молитва, но только праздное слов излияние, не приносящее никакой пользы молящемуся.
— А как же мне узнать, слышит ли меня Господь в моей молитве, как мне услышать Его ответ, и каковым он вообще, этот ответ, бывает? — недоуменно вопрошала своего духовника послушница Мария.
— Ответ от Бога всегда приходит в благодати Святого Духа, — отвечал схиигумен, — но действие Его и восприятие молящимся бывает разным, в зависимости от духовной зрелости и состояния души молящегося. К одним приходит благодать, вызывая чувство покаяния, глубокого осознания своих грехов и недостатков, другим она приносит чувство умиления и тихой радости о Господе, у третьих вызывает преумножение любви, четвёртым Бог прямою речью отвечает, как Павлу Апостолу после его троекратного прошенья об избавлении от немощи телесной. Господь сказал ему:
— «Довлеет на тебе благодать моя…» и далее, как пишет Павел сам в Посланье.
И с Моисеем Бог говорил «уста к устам»!
Теперь сравни себя и Павла иль Моисея! Чувствуешь, насколько мы отстоим от высоты их духа и святости!
А потому нам и мечтать нельзя услышать такой ответ, какой сподобились они услышать!
Для нас с тобою истинным, неложным, непрелестным ответом Божьим на молитву нашу будет пришедшее внимание к себе, способность душу свою увидеть нелицемерно и, увидев, ужаснуться, глубоким покаянным плачем омыть её и утешение в надежде на прощенье получить!
Нам важно понимать, что без воздействия на душу нашу благодати Божьей мы не способны ни грехи свои увидеть, ни тяжесть их почувствовать, ни возжелать избавиться от них. Ни уж тем более почувствовать раскаянье и после сокрушенного плача — умиленье!
Всё это действия Духа Божьего, по правильной молитве приходящего к просящему Его пришествия.
Настолько грех иссушает наши души, что мы, порой, умом своё непотребство сознавая, ни капли не ощущаем неудобства от своей мерзости, одно лишь окамененное ожесточенье сердца.
И лишь когда приходит благодать — приходит с нею сердца оживленье!
— Но как же, батюшка, надо молиться, чтобы Господь стал в благодати отвечать? — послушница Мария внимала всей душой словам духовника.
— Вот этому и учится любой христианин, тем более монах! Порой, ученье это бывает длиною в жизнь, но даже если на смертном одре впервые придёт ответ Святого Духа — жизнь прожита не зря! Хотя, конечно, молитве научиться можно при правильном подходе и старании за время меньшее, чем жизнь.
— Что значит правильный подход к молитве, отче!
— Прежде всего, вставая на молитву, вспомни, кто ты и Кто Тот, с кем ты собираешься беседовать! Не ты счастливым Бога делаешь тем, что снисходишь до общенья с Ним, а Он тебе дарует счастье быть услышанной Его Святыней! Поэтому к молитве приступай в смиренном духе, не иначе! Иначе будет твоя молитва молитвою евангельского фарисея, то есть путём надёжным в самомненье и прелесть пагубную!
Затем фундаментом молитвы является — внимание! Внимательное и осознанное произнесение каждого слова обращённого тобою к Богу! Не «вычитывание», а моление, как осуждённого преступника к судье, осознающего, что от каждого слова зависеть может его жизнь!
Вот почему Отцы Святые говорят, что лучше «пять слов умом, чем сотню языком» произнести в молитве! И чтобы научится держать вниманье на словах молитвы, они советуют молитве обучаться на кратких призываниях, из которых самое лучшее — молитва Иисусова!
Затем, когда ты приступаешь к разговору с Богом, имей в виду: должна молитва быть «безвидной», или «без-образной», то есть категорически нельзя себе каких-либо «картинок» или «образов» в видении представлять!
Ни Господа, ни Божьей Матери, ни Святых Угодников, ни чего другого: ни икон, ни фресок, ни картин духовных!