Но для чего ей это делать? – с удивлением в голосе спросил Клар Андрос, представляющий швейцарский отдел корпорации.
– Вот именно! – выкрикнул Егор, обращаясь к совету. – Вся проблема в том, что никто из нас не знает, ни что, ни кто такая «Селена», ни ее окончательных замыслов. Единственный, кто имел к ней доступ, был Нойером, который и сам черт знает откуда в свое время появился в корпорации. Поэтому в наших же интересах разобраться с проблемой тихо, без лишнего шума.
– Все это, конечно, вызывает серьезные вопросы, – продолжил Якуб Джохансен, – однако меня все же волнуют слухи и я хочу получить ответ.
– Мистер Джохансен, вы как первый день в совете и словно до этого были не в курсе работ нашей корпорации с военными не только из республики, но и других государств, в том числе СНР, КНР, США. Наше сотрудничество базируется на расширении зоны влияния нашей корпорации. У нас заключены контракты с Министерством обороны республики, но ни о каких передачах технологий речи не идет. Вы же конкретно отвечаете за Европейский регион. И хотелось бы от вас получить ответ на вопрос, какого черта вы допускаете свободный проход в свой регион аналогичные нашей канадскую систему и израильский карир?
– Мы пытались им противодействовать, но в нашем регионе нельзя действовать так, как принято у вас. У нас есть законы, много законов, в том числе законы о конкуренции. Да, канадская и израильская системы наступают нам на пятки. Это конкуренция. Поэтому нам и важны новые технологии в данном направлении, то, что способно было бы переломить процесс, заинтересовать элиты страны, – попытался парировать Якуб Джохансен замечания Егора.
– Тогда вы тем более должны быть заинтересованы в скорейшем разрешении сложившихся проблем. Я тоже не могу обещать вам невесть что, пока не знаю, чем на самом деле обладает «Селена». Весь парадокс еще и в том, что ни я, ни вы даже примерно не понимаем, что эта система разработала, что она хранит в своей базе данных. Все, что у нас есть, это обрывочная информация, которая по большей части досталась нам от основателя корпорации, когда за «Селеной» ввелся контроль.
– Егор Дмитриевич, а что корпорация планирует делать в направлении китайских партнеров? – спросила Яна Янкович. – Сейчас они работают над своим проектом. И опять же, если мы начали говорить про слухи. Все чаще до меня доходит информация, что у китайцев есть в наличии часть биологической структуры «Селены». И если раньше к этой информации я относилась скептически, то недавно получила наглядное видеодоказательство.
– Я проверял данную утечку. Вы абсолютно правы. Мне неудобно об этом говорить, но похоже, что бывший заместитель генерального директора корпорации Морок Максим Алексеевич действительно мог продать технологию китайцам.
Весь совет был поражен таким откровением, хотя, как показалось самому Егору, он просто озвучил мысли и догадки всех членов совета и ничего нового не выдал. Все хорошо знали, кем был Морок, что он сделал и к чему это в итоге привело.
– С этим просто нужно смириться. По моим данным, китайцы получили экземпляр «Селены», но Морок не успел передать код, который смог бы помочь китайцам расшифровать структуру. Эту информацию держал при себе глава корпорации, и по какой-то причине ее исходник он передал не своему ближайшему соратнику, а никому не известному на тот момент профессору Нойерому. Хотя в данном случае это, скорее, положительный момент. Поэтому пока у них не получается расшифровать код и в ряд ли выйдет, – Егор сделал паузу, отпив немного воды из стакана, стоявшего на столе рядом, после чего продолжил: – Итак, уважаемые коллеги. Предлагаю начать процесс голосования. Кто, кроме меня, еще желает побороться за пост главы корпорации?
Егор окинул взглядом всех присутствующих членов совета, ожидая на самом деле куда более активного участия, но все оказалось намного проще, чем он предполагал. Даже Якуб Джохансен при всем недовольстве явно пребывал в замешательстве после предоставленного и изученного образа.
В помещении повисла тишина. Каждый из присутствующих на совещании желал сохранить свою сферу влияния в своем регионе, и вовлекаться в дебри глобального масштаба желания ни у кого не было.