Так или иначе, но Антон верил, что заселение людей, без понимания сути вещей о месте их последующего обитания, в итоге играет с ними злую шутку и постепенно извращает сознание людей, меняя их до неузнаваемости.
Антон также считал, что любовь древних народов к кошкам исходила из понимания того, что данные звери явно куда более чувствительны к таким точкам в пространстве и всегда пытаются держаться от информационных пузырей подальше. Возможно, в те времена еще оставались жрецы, которые сохраняли и передавали знания о способах создания информационных пузырей и использовали их в своих корыстных целях. Они устанавливали так называемые информационные ловушки, пребывая продолжительное время в которых человек либо сходил сума, либо принимал требуемую для жрецов информацию как факт и продвигал ее как свое собственное заключение, до которого он сам и дошел.
– Все, я собрался, – окликнул Антона Сергей. – Слушай, Антон, мне кажется или что-то тут поменялось?
– Естественно, мы очистили это место, – с усмешкой ответил Антон в шутливой форме, после чего, изменившись в лице, продолжил: – Как только я разгадал ребус, защита спала, информация стала доступной и мы смогли ее извлечь. Мы просто обнулили это место. Тут уже ничего нет. Ни защиты, ни информации, кроме общего фона, который заполнил освободившееся место. Пузырь лопнул, Серега, тут нам больше делать нечего.
После этих слов оба приятеля с немногочисленным оборудованием направились к машине. После непродолжительной погрузки Антон уселся на пассажирское место, а Сергей сел за руль, и они отправились домой.
Ехать нужно было осторожно, чтобы не попасться сотрудникам ГАИ, ведь права управлять автомобилем у Сергея на тот момент еще не было, только на управление мотоциклами, а Антон, который и привез его сюда, был слишком истощен, чтобы садиться за водительское место.
Антон довольно быстро отключился и погрузился в сон. Без лекарств и оборудования это был обычный сон, чаще ничем не примечательный, абсурдный и лишенный здравого смысла.
Пару раз, эксперимента ради, Антон пытался подключить свое сознание к таким ничем не выделяющимся сферам, но такие погружения чуть не закончились плачевно для самого Антона. Он не был уверен, с чем именно это было связанно. Возможно, свою роль играли масштабы, в которые проникало его сознание. И этому Антон находил логическое пояснение. Информационные пузыри, искусственно созданные инженерами, были небольшими и занимали не много пространства. В то же время остальное пространство являлось с его понимания глобальным информационным полем самой планеты, и неподготовленный разум мог спокойно там затеряться.
В последующих своих пояснениях Антон описывал свой опыт таких погружений, как всеобщую расслабленность и спокойствие, без волнения и страха. В эти секунды его более ничего не смущало и не сковывало. На все он смотрел, будто со стороны, увлекаемый куда-то вдаль неизвестной силой, все дальше и дальше от тела, от каждодневной суеты. И, самое главное, это его не пугало. Словно смирившись с неизбежным, он спокойно устремлялся туда, куда вела его невидимая рука. Он, как ему казалось, видел бесконечное множество жизней, в которые мог по желанию воплотиться и прожить каждый миг. И только действия Сергея в двух случаях возвращали Антона обратно.
Узнать конкретнее о таких пространствах Сергею не удавалось. Как он ни пытался уточнить детали, узнать, что видел там Антон, последний уверенно молчал.
В отличие от информационных пузырей, в которых удавалось запечатлеть и вытянуть информацию, открытое пространство не оставляло никаких следов. Антон считал, что мы просто еще не готовы. Человечество еще не подошло к пониманию границ иного мира, всеобъемлющего и существующего параллельно нашему, но вот до уровня инженеров прошлого, создававших его малые копии, Антон полагал, что мы уже дошли.
Главное было начать. Информация, запечатанная внутри, при ее расшифровке могла бы помочь человечеству сделать огромный шаг вперед, хотя всегда существовала опасность обратного эффекта.
Глава 13
23 июля 2013 года. 17:05. Минская область
Квартира располагалась в обычном панельном девятиэтажном доме недалеко от столицы. Среди таких же однотипных и серых сооружений, разбавляемых высокими деревьями, листья которых в летнее время разбивали общий мрачный тон, привнося немного красок в это унылое пространство. Зимой же, сбрасывая пышную крону, деревья лишь усиливали общее депрессивное состояние, которое навевал двор на случайно задержавшегося в таком месте путника.