Казалось, не он с Софией перемещались из комнаты в комнату, а сами помещения сменяли друг друга, словно миражи, растворяясь и возникая перед глазами вновь. Одна картинка накладывалась на другую, местами становясь прозрачной, местами отчетливо явной.
Серые стены каюты исчезали, проявляя новые, украшенные колышущими, разноцветными блесками, на которые падал свет от прожекторов. Помещение центрального зала было гораздо больше каюты, из которой он прибыл.
Десятки бликов, отбрасываемых зеркальным шаром, подвешенным на потолке в центре, на который со всех сторон был направлен разноцветный свет от прожекторов, постоянно двигающихся под музыку, в первый миг после перемещения ослепили.
София, державшая все это время руку Лиу, после завершения перемещения их проекций непринужденно повела его в центр зала, а он, не сопротивляясь, следовал за ней, попутно рассматривая все окружение.
В отличие от тусклого и однотонного света в каюте здесь повсюду играла феерия красок. Музыка разбивала тишину и увлекала сознание Лиу за собой. Зал был наполнен сотней проекций. Кто-то одиноко сидел у барной стойки, другие общались между собой, сидя на уютных диванчиках, расставленных по периметру танцпола. Среди проекций были как люди, так и существа, внешний вид которых вызывал больше вопросов.
Человеческие голограммы были облачены в странную и одновременно раскрепощенную одежду, которая оголяла у большинства все интимные места и, скорее, служила подчеркивающим, декоративным элементом, чем скрывающим от сторонних глаз части тела.
София видела смущенное лицо Лиу, читала в его взгляде замешательство и, лишь таинственно улыбаясь, продолжала увлекать за собой, ведя дальше через многочисленную толпу других проекций.
Проходя мимо барной стойки, одна из девушек, на которой, казалось, не было вообще ничего, осторожно провела своей рукой по его щеке, прикасаясь ногтями к кончику его уха, отчего Лиу ощутил странное, сродни возбуждению состояние, напомнившее ему легкое прикосновение Софии к его руке, когда они были наедине в каюте.
Девушка за стойкой обворожительно улыбнулась, окинула Лиу оценивающим взглядом с ног до головы, а затем как ни в чем не бывало отвернулась и продолжила общение с другими сидевшими рядом с ней членами экипажа.
– Как это работает? – спросил Лиу у Софии, оборачиваясь к своей спутнице. – Легкое прикосновение заставляет все мое тело пульсировать и гореть.
– Ты получаешь удовольствие, – ответила София, после чего она неожиданно остановилась и, развернувшись к Лиу и оказавшись с ним лицом к лицу, нежным голосом продолжила говорить: – Каждый твой нейрон подключен к системе. Прикасаясь к твоей проекции, я воздействую на них, – говорила София, медленно проводя пальцами в области паха Лиу и запуская в его сознании новые волны приятных импульсов, которые накатывали на него с возрастающей силой.
– Это нескончаемый поток сладострастия, – продолжила говорить София, – в который можно окунуться целиком. Войти. Каждое прикосновение будет вызывать в тебе эти сладкие, страстные желания.
– Это слегка необычно, – дрожащим от удовольствия голосом попытался выговорить Лиу. – Эти ощущения система смогла воспроизвести с невероятной детальностью, усилив их. От них очень сложно отказаться, невозможно устоять. Но… – София убрала руку и, наклоняясь ближе к уху Лиу, добавила шепотом: – Лучше тебе научиться контролировать себя, иначе можешь утонуть в своих пороках.
От этого томного шепота Лиу возбудился еще сильнее. Все его сознание пульсировало и было готово сорваться с места. Руки тянулись к Софии, чтобы прикоснуться к ее соблазнительной проекции, которая, словно магнит, притягивала его к ней, проявляя лишь самые низменные и примитивные желания в его голове в данный миг.
София даже не пыталась их пресечь, видя эту по-детски наивную сдержанность Лиу, который пытался всячески предотвратить неизбежное. Ее это заводило. Она желала испить это непорочное сознание и раскрыть его первой.
Музыка в помещении дополняла эффект присутствия и, казалось, подталкивала Лиу, завлекая его сознание в этот мир похоти и соблазна. Казалось, все помещение стало преображаться, вибрировать, меняться, все сильнее окутывая в свои сети и оставляя в мыслях лишь один образ.
Окинув помещение взглядом, он увидел, как многочисленные проекции людей, и не только, пребывали в нескончаемых плотских утехах. Какие-то выглядели неестественными для его сознания, чуждыми, незнакомыми, но при этом манящими.
Приятные импульсные волны, вызываемые от прикосновения, возбуждали нейроны и заставляли всю проекцию пульсировать, передавая ей нескончаемый поток приятных ощущений, которые Лиу не желал прерывать.