В какой-то миг он обхватил Софию за талию и приблизил ее проекцию вплотную к себе. Их губы соединились в страстном поцелуе, языки извивались в сладком танце, запуская потоки новых пульсирующих волн, приводящих Лиу и Софию в неописуемый экстаз, который он желал усилить, наслаждаясь новыми ощущениями, пронзающими всю его проекцию. Каждое прикосновение вызывало приятную и легкую дрожь, вибрацию, разносящуюся по всему телу.
В какой-то момент он уже потерял ход своих мыслей, потерял счет времени. Лишь мимолетные вспышки проявляли картину происходящих вокруг него событий, за которые он особо не пытался ухватится, а лишь желал утонуть в очередном забытье и красочном наслаждении.
В одном из проявлений он оказался на диване с пульсирующей от наслаждения проекцией Софии, сидевшей в это время на его коленях лицом к нему и делавшей возвратно-поступательные движения тазом. Он ощущал ее вибрацию, которая передавалась ему, а София ловила потоки приятных колебаний, исходивших от него.
Держа своими крепкими руками ее проекцию, он с жадностью ловил взглядом каждое движение ее извивающегося тела, желая вновь погрузиться в уносящие сознание потоки.
В другом моменте проявления его проекция пульсировала от череды прикосновений других проекций. Он уже потерял из виду образ Софии и даже не пытался ее найти, а получал удовольствие от всепоглощающих импульсов, продолжая тонуть в море изобилия новых ощущений. Вспышки света становились все сильнее, интенсивнее. Сознание ходило ходуном, и казалось, что еще чуть-чуть, и оно вырвется из этого пространства и запарит в бескрайних космических просторах. Пульсирующие волны с новой силой ударяли по нейронам, наполняя все тело теплом и приятной легкой дрожью, распространяющейся по всей проекции. В мыслях мелькали различные образы интимных сцен, обнаженные тела, стоны утопающих от наслаждения существ, усиливающих его собственное возбуждение.
Лиу уже не боялся, он не пытался уйти. Он был готов забыть все и придаться этой чарующей атмосфере целиком.
В какой-то момент среди пульсации света стали мелькать образы, чуждые сладострастному процессу, словно нечто из глубины его сознания пыталось вырваться наружу.
Поначалу он не придавал этому значения, лишь недовольно корчась каждый раз, когда приятный процесс мгновением прерывался чуждым видом.
Когда образы становились более навязчивыми, он пытался их отогнать, чтобы вновь окунуться в череду удовольствий, которые его окружали здесь и сейчас. Проявляемые в его голове чужеродные мысли все сильнее проникали в разум, разрушая окружающую идиллию и, как магнит, затягивая сознание все глубже и глубже, вырывая его из порочного круга, пока в конечном счете не вытянули окончательно.
Яркая вспышка света перенесла его сознание в совершенно иной мир.
Вокруг был лес, игрались дети. Это была его родная Земля, на которой он вырос, хотя и представала более светлой, чем сохранилась в его воспоминаниях из прожитой во сне жизни. Синее небо, чистый лесной воздух, голоса живых людей, в которых слышалась беззаботная радость. Они бегали вокруг него, даже не замечая, что он тут стоит, словно его и не было среди них.
Радостные крики детей сменились дракой и криками, в которых ощущалась тревога и страх. Сцепившись между собой, перекатываясь по земле из стороны в сторону, размахивая ногами и руками, подростки пытались изо всех сил ударить друг друга. Вожатый, находившийся ближе всех к драке, подбежал к ребятам и попытался разнять двух зарвавшихся и изрядно потрепанных подростков друг от друга. Обхватив со спины обеими руками за живот одного из них, мужчина оттащил самого активного от другого.
– Безотцовщина! – выкрикнул со злостью, с синяком под глазом, не высокого роста, подросток, попутно вытирая с лица грязь и кровь и приподнимаясь с земли.
Удерживаемый вожатым, парень вновь попытался вырваться и нанести обидчику очередной удар, но цепкая хватка мужчины не дала этого сделать.
Слепая ярость, которой был охвачен парень, казалась Лиу сродни звериной. В глазах юноши он не видел разумной мысли, раскаяния и сожаления, лишь стремление во что бы то ни стало завершить начатое, любой ценой.
В следующее мгновение образ вновь сменился, и теперь угрюмый парень стоял около пожилой женщины, опустив голову и глаза к земле. Ощущение вины и обиды, разочарования и страха, ненависти и злости. Эти чувства были настолько реальны, что Лиу всем нутром ощущал их в себе, словно это его переполняли все эти чувства. Ему хотелось одновременно и спрятаться от стыда перед женщиной, стоявшей рядом, прогнать страх от содеянного и желания вновь влезть в драку. Но Лиу лишь продолжал наблюдать за разворачивающимися событиями, оставаясь для всех незримым наблюдателем.