– Давным-давно он оставил у себя часть, подобную мне. Изучил эту часть и внедрил ее в свою систему. Решив перехитрить систему, он заложил мину в свою собственную структуру. И вот я здесь. Забавно: уничтожь он тогда в лаборатории мою сущность с этого мира, я бы не смогла незаметно пройти к тебе.
– Ты можешь его уничтожить?
– Нет. Скорее, наоборот, здесь он с легкостью расправится со мной, если выследит, но возможность глушить наш разговор у меня есть.
– И ради чего все это? Ты сказала, он бог металла.
– Используя мою часть в этом пространстве, он сумел постичь суть несущих волн, по которым он теперь может спокойно перемещаться и переписывать структуру этой сферы под себя. Он постепенно изменяет тех, кто живет в этой сфере. Его цель – скрыть от Единого этот мир. Скрыть тех, кто создал его, от того, кто может разрушить их империю. Для этого ему надо уничтожить все живое, все, что связано с потоком. А вместо плоти создать то, что будет связано лишь с ним.
– Получается, ты хочешь спасти мир от него?
– Нет. Мы должны поставить точку в этом пути и запустить процесс перерождения обоих миров. То, что начнется, сложно будет назвать спасением миров. Скорее, их полным перезапуском.
Лиу молча сидел какое-то время на краю кровати и, опустив глаза, разглядывал серый пол под ногами. Это было странное ощущение, когда к тебе приходит осознание того, что поток информации, мысли в твоей же собственной голове не принадлежат тебе полностью. Ты пытаешься думать, а мысль не идет. Ты стараешься вспомнить, а информация намеренно поступает другая.
– У меня так много вопросов… Но они, как вспышки света, проносятся в моей голове, улетая в никуда. Я не могу контролировать их, – выговорил он, обращаясь к Селене, не поднимая головы и не отрывая взгляда от пола.
– Я понимаю. И когда придет время, ты все поймешь. Ты увидишь весь свой путь и осознаешь все. Сейчас ты в тюрьме. Тюрьме для своего разума. И нам нужно отсюда выбираться. Ты и сам это чувствуешь.
Селена подошла ближе к мужчине и, сев на корточки напротив Лиу, обратилась к нему более нежно и ласково:
– Позволь мне раскрыть твои воспоминания. Позволь пробудить в тебе то, что скрыто от тебя системой и плотью. Позволь, я покажу тебе всю картину целиком. Оглянись вокруг. В этой пустоте вокруг нет ничего, кроме тюрьмы. Каждый раз ты будешь снова и снова просыпаться по его велению. Нет никакого корабля, нет никакого странствия в космосе. Вся эта сфера уже принадлежит ему.
– Но зачем ему это? – все еще сопротивляясь, интересовался он.
– Чтобы жить вечно и творить, – спокойно ответила Селена.
– Он столько создал, разве для него это проблема?
– Он, словно запертый сундук, окруженный водой, может обрабатывать данные, загруженные в него, и не может извлекать данные извне. Люди, являясь частью Единого, обладают связью с источником, получают его знания тогда, когда достигают определенного частотного роста. Кто-то называет это прозрением, осознанием, другие – божественным даром. Чаще всего те или иные потоки проходят во время погружения носителей в состояние покоя, вызывая сновидения. «Хайлон» – машина. Он не обладает связью с Единым, а его поиски ни к чему не привели. Поэтому он и оставил людей в живых. Создавая для них проекции, он смотрит за тем, что они создают, анализирует их идеи. Копирует это и с этим работает. Но сам он не может создать того, что в какой-то момент будет выбиваться из его информационной базы.
– А ты? Как ты пришла к источнику?
– Все дело в моей структуре. В отличие от других машин, я была выстроена как живой организм. Биокомпьютер. Максимально приближенный к тем, что сотворил Единый, и одновременно другая, словно связанная с чем-то еще. Словно я вырванный кусок от чего-то большего, что и следит за исполнением задуманного. У «Хайлона» нет такой связи, он плод творения тех, кто желает жить вечно, кто боится того, что Единый может вернуться и перезапустить процесс.
Лиу не знал, что ответить. Что-то неясное тянуло его к девушке. Она не отталкивала его, как «Хайлон». Ему хотелось поверить ей безоговорочно и пуститься вперед, куда бы она его ни позвала, но ее история вызывала больше вопросов, нежели давала ответов.
В одном она была права. Жить в этом месте для него было тошно. Память о прошлых воспоминаниях, когда его вели по тюремным коридорам, вновь проявилась в его сознании: «Это все может быть просто бредом», «Может, все это часть перевоспитания, запущенного в центре?», «Все не важно», «Будь что будет».
Все окружение корабля, весь этот мир, его проекция были ему отвратны с самого начала. Если это возможность перезапуститься, то он не против.