— Я заплетусь, — заверила Селена.
Мелли кивнула и ушла. Кадка ещё стояла, а значит она вернётся. Селена повертела расческу в руках. Да, небольшая, зато ручка вполне удобная. Раньше у неё не было деревянных расчесок. Только суровый пластик, но разве он может быть в мире, где едят из глиняной посуды? Селена задумалась о том, что до сих пор не видела здесь ничего пластикового. Это вообще реально? Чтобы маги были, а пластика не было?
В этот раз Мелли вернулась быстрее и без вёдер. Ого! За все это время Селена начала думать, что ведра — неотъемлемая часть Мелли, как будто та — персонаж из мультика или компьютерной игры, и художник нарисовал ее с этими ведрами, и теперь она вынуждена быть с ними всегда. Но нет, сейчас Мелли была без вёдер. Сейчас она принесла глубокую тарелку с ложкой. Все это было, разумеется, глиняное. Селена усмехнулась.
— Я принесла кашу, — Мелли поставила тарелку на стол. — Надеюсь, она тебе понравится и... не навредит.
Ура! Еда продолжается! Идиоты, как еда может навредить? Хотя, может они так волнуются, потому что во всей еде здесь галлюциногены? Но сейчас Селена была согласна на любую еду и отважно заглянула в тарелку. Содержимое кашей назвал бы только тот, кто никогда не ел каш. В тарелке лежал крупный разварившийся горох серо-розового цвета. Да, похоже что Мелли действительно любит серый. Но одного Селена так и не поняла:
— Из чего эта «каша»?
— Из вимна, — Мелли отошла к лохани. — Ты ешь вимн?
— Да, конечно, я всю жизнь ем вимн, вот с самого рождения в него влюбилась и так и ела три раза в день, пока ваш сын не притащил меня сюда, — ответила Селена. Но увидев, как вытаращилась на неё Мелли, сказала: — Нет, я вижу его впервые. Как и амелоны, и магов, и все ваши деревья за окном. Но я попробую вимн.
Вдруг он как амелон? Но нет, вимн оказался похож на фасоль, только немного жирную, но это не мешало. А ещё «каша» оказалась соленая, и если на Элантрии есть соль, то это уже хорошо. Пока Селена ела вимн, Мелли успела утащить лохань с остатками воды. Но даже ужасный звук не испортил аппетит, и Селена продолжала есть, лишь морщась в ответ. Потом Мелли скатала насквозь промокший коврик и тоже унесла. Хочешь визуально расширить пространство в маленькой комнате? Принеси туда огромную лохань с водой и через пару часов убери. Эффект гарантирован, точно!
Селена поставила пустую тарелку на стол. Ладно, вимн, для первого раза неплохо. И хорошо бы Мелли больше не возвращалась, потому что хочется отдохнуть. Селена сбросила балетки и легла на кровать. Она устала, сильно устала. Неужели ходить в спа так утомительно? Или это только в Элантрийском «спа» такой побочный эффект? А может в амелоне были наркотики? Он был вкусным, невероятно вкусным, но откуда тогда такая слабость? Голова гудела, будто Мелли продолжала тащить кадку по коридору. Желая дать ей отдохнуть, Селена закрыла глаза. И все исчезло.
Глаза внезапно распахнулись. Столик. На нем расческа и кувшин с водой. Тарелка от вимна исчезла. Все та же комната Нианы. Но странно все как-то... Селена нахмурилась. Она что, спала? Вот блин, зачем?! Последний день свободы — совсем не время спать. Но ладно, вроде бы времени прошло не много. Селена села и потрогала волосы. Высохли. Странно, она вообще не заметила, как заснула.
Не обуваясь, Селена подошла к окну и высунулась на улицу. Все как обычно, но не все — освещение изменилось. Блин, да уже вечер! И солнце теперь не где-то там в небесах, а уже поближе к земле, и свет стал мягким и совсем не ярким. Ещё светло. В такое время только гулять бы и гулять! Ещё недавно так и было. Селена ходила по улицам своего города летними вечерами, держа Матвея за руку и болтая о сущей чепухе. Например, Матвей мог рассказать, какой новый клуб открылся в городе, и хорошо, что скоро ему восемнадцать, или Селена вовсю описывала приключения блогеров из инстаграма на отдыхе, а Матвей вспоминал, как сам отдыхал и сокрушался, как душно отдыхать с родителями и вот бы рвануть заграницу с друзьями. Был ли в этих разговорах смысл? Да, наверное, ведь это разговор с парнем. А с парнями все болтают о глупостях. Ну не обсуждать же устройство мира в конце концов? Селена невесело вздохнула. Вот устройство Элантрия она с кем-нибудь обсудила бы.
А что если Матвей был бы здесь? Что он сказал бы? Поддержал бы? Да, скорее всего — он предложил бы не париться и рассказал бы про какой-нибудь фильм или сериал, может, про компьютерную игру. Матвей не любит париться, и это прекрасная его черта. С ним легко, по-настоящему легко, настолько, что, кажется можно взлететь в небеса. Как будто все проблемы чувствуют, что Матвей все равно не будет над ними париться и сразу кажутся неважными. Матвей любит легкие разговоры, легких людей, легкую жизнь. Он искренне верит, что если «забить», то все рано или поздно станет «норм». И ведь становилось же! Как же не хватает сейчас его «Да не парься ты так!»