Закончив есть, Селена осмотрела косточку. Почти как косточка персика, только более вытянутая и плоская. Некий компромисс между персиком и манго — элантрийская природа крайне изобретательна. И как всегда, есть более удачные и менее удачные эксперименты. Так, амелон пока что самый лучший из них, а вот Данте — самый провальный.
Тем временем Ниана тоже доела амелон. Она сияла. По-настоящему, как сияет вольный дух, сбросивший рабские оковы.
— Круто! — воскликнул дух и поднял косточку вверх.
Это было похоже на флаг, возводимый в знак свержения родительского авторитета. Селена погладила девочку по плечу в знак поддержки. И поинтересовалась:
— А теперь расскажи-ка мне, почему тебе нельзя рвать амелоны? Это же твой двор.
— Это папино дерево, и он сам говорит, сколько можно взять амелонов, — ответила Ниана. — Другие папа продает в большом селе, и ему дают деньги.
Селена кивнула. Она приблизиельно понимала «итальянца». Зачем давать амелоны ребёнку, если ребёнка все равно скоро продавать? Целесообразнее продать все по отдельности. Но теперь Ниана остается, а значит имеет право на фрукты. И Селена тоже имеет, в качестве компенсации за разрушенную жизнь.
— Я не знаю, что делать, — Ниана опустила погрузневший взгляд на косточку. — Надо выбросить косточку, чтобы родители не заметили.
— Не волнуйся, — Селена забрала косточку. — Я знаю.
Решение простое, как пять копеек — перебросить косточки через забор, и дело с концом. Вот только до самого забора шли грядки с высоченной травой. Полная решимости Селена обошла амелоновое дерево и дом, надеясь, что там грядок не окажется. И ура! — грядок не было. Зато по забору плелась вьющаяся трава. Селена сделала шаг, чтобы подойти ближе и вышвырнуть за забор косточки, как вдруг застыла на месте...
Над забором возвышалась огромная собачья голова. Да, без шуток. Огромная собачища, размером, пожалуй с лошадь, заглядывала во двор из-за соседского забора и смотрела на Селену. Селена стояла, позабыв, как шевелиться. Она оказывается, такая маленькая, рядом с могучим, статным животным. Собака, высунув голову из соседнего двора, активно шевелила носом, стремясь по запаху понять что-нибудь о Селене. А Селена все смотрела. Бархатная серая с белыми пятнами шкура красиво блестела на солнце, подчеркивая то, что считывалось на уровне интуиции. Этот зверь здесь главный. Да, людишки понастроили себе заборов, но что эти заборы для настоящего хозяина? Заборами его не сдержать. Они хлипкие и убогие по сравнению с его величием. И людишки тоже. И если хозяин захочет, но разнесёт забор до щепок и тогда-то мощь вырвется наружу. Но зверь не хотел. Ведь разрушать, чтобы показать силу — удел слабаков. Вместо этого он, утратив интерес к никчемной Селене, приоткрыл пасть, ловко подцепил зубами траву с забора Мелли, и махнув головой, оборвал половину того, что там росло. И принялся неспешно жевать, абсолютно не заботясь, кто что подумает. Все это вышло у него настолько легко и естественно, что не возникало сомнений — трава плелась по забору специально для него. Впрочем, Селена и не собиралась сомневаться. Она все ещё стояла, не шелохнувшись.
Нет, она не боялась, она трепетала. Так, как трепещут перед истинно величественным. Если в мире Элантрий и существует магия, то вот она, здесь. Не в самоуверенном Данте, а в этом прекрасном звере. В его силе, могуществе удивительном благородстве и есть настоящая магия.
Сказка разрушилась внезапным образом. Хрустальный купол, образовавшийся вокруг Селены и животного рухнул от детского крика:
— Мама! Мама, Стил опять объедает всю веллу!
Что происходит? Кричала, разумеется, Ниана, вышедшая из-за дома. Но Селена не сумела сразу понять, что творится вокруг, поскольку временно выпала из реальности, и нужно было время, чтобы вернуться. А ещё через минуту на крик прибежала Мелли с огромной метлой и начала яростно махать ей на животное и кричать в сторону соседнего дома:
— Чар! Чар, твой лант сожрал всю мою веллу! Убери его! Чар, загони ланта!
Эти крики мешали, и Селена ушла от них в глубину своих мыслей. Ланты. Блин, так вот они какие! Они такие... невероятные. Они нереальные. Вот и все. Селена видела, как величественный лант взглянул на Мелли, отчаянно размахивающую метлой, отвернулся и скрылся за соседним забором. Мелли перестала кричать и опустила метлу — своего она добилась. Лант убрался. И наблюдая за этим, Селена кое-что поняла. Лант не испугался метлы, пусть даже Мелли и хотелось бы так думать. Он не покорился женщине с палкой. Для могучего и степенного животного Мелли — мелкая назойливая мошка. Ему ничего не стоило выхватить зубами метлу и разломать ее в щепки. Что ему та метла? Но сейчас, глядя на беспокойную крикливую человечку, лант проявил снисхождение. Сжалился над бедной женщиной и ушел восвояси, чтобы успокоить ее мятущуюся душу. Огромный и спокойный, великодушный и могущественный, такой был лант по имени Стил. Осознание этого поразило Селену. Лант проявил снисхождение, и пусть Мелли об этом даже не подозревала, Селена откуда-то знала это совершенно точно.