— Вал, не стоит так горячиться, — прошелестела оттуда же Мелли.
— Я тебя спрашиваю, ты это видела?! — продолжали орать.
— Вал, я тебя умоляю, давай подождём до завтра.
Значит, орет однозначно «итальянец». Мелли успокаивает, но пока безуспешно. А вот нечего было на ланта орать!
— Да она сдохнет от первой же нагрузки! Кто ее купит? Ты видела ее запястья?
Селена опустила взгляд на свои запястья, и с ужасом осознала, что «это» — это она. Вот зачем было закатывать рукава рубашки? Но блин, они длинные.
— Блоб, это все твой сынок! — продолжал «итальянец», ой, то есть Вал. — Какого блоба он притащил это?! Она еще и старая! Кто ее купит? А я знал, что все так и будет! Я знал, что он пошлёт нас к блобу! Зачем ты его слушала?!
Селена нахмурилась. Обилие непонятных блобов мешало, но общий смысл ясен. Она плохой товар.
— Прекрати, — голос Мелли стал стальным. Нет, даже не так. Леденяще ужасным. — Все, что делает Данте, он делает в интересах меня и Нианы. Это однозначно.
Кошмар! Безмолвное серое существо умеет разговаривать так, что душа в пятки уходит, и хочется заткнуться на веки вечные. Но ее муж только разозлился ещё больше:
— Если эту дохлячку завтра не купят, я ее кормить не стану! Сама, пешком ее поведёшь в столицу к своему сынку! Иначе выгоню вас всех к блобу!
А потом последовал удар по столу, да такой, что Селене стало страшно. Надеясь, что ее так и не заметят, она на цыпочках прошмыгнула в комнату Нианы. И здесь, в комнате, села на кровать и обхватила свои плечи руками. Она плохой товар. Она старая. У неё тонкие запястья, а ещё щиколотки, но хорошо, что их незаметно под юбкой. Она сдохнет от первой нагрузки. Селена нахмурилась. Какие должны быть нагрузки у рабов, чтобы от них умирали? Блин, а вдруг Вал знал, о чем говорил? Селена не считала себя сильной, но и слабой тоже не считала. Изысканной, как Настя, она тоже не была. Она была обычной, средней, одним словом — никакущая. Она всегда удивлялась, как яркий и харизматичный Матвей выбрал ее. Ее, с посредственной внешностью, не худую, но при этом с тонкими запястьями и щиколотками, и всегда плевал на эту непропорциональность. Но быть обычной не плохо. Сейчас же все изменилось: она плохой товар.
Селена не знала критерии качества для элантрийских рабов. Данте говорил, что все подходит, хотя и упоминал, что лучше был бы парень вроде качка Жени. Но Вал не верил, что ее могут купить на ярмарке, и это породило у Селены вопрос, который раньше не возникал: что будет если ее не купят? Со слов того же Вала — хотя неизвестно, можно ли ему верить вообще — выходило, что Селену сдадут обратно на руки Данте. И вот это пугало Селену чуть ли не больше, чем перспектива стать рабыней. Данте ясно дал понять, что не вернёт Селену домой, а значит ничего хорошего ждать от него не стоит. Впрочем, неизвестно, кто страшнее — Данте или разъяренный Вал.
По всему выходило, что лучше рабство. Но эта мысль сама по себе оказалась настолько ужасной, что Селена во что бы то ни стало решила отвлечься от неё. И сделала то, что запрещала себе с самого начала по одной простой причине: будет больно. Селена вспомнила папу. Вспомнила потому, что отчаянно нуждалась в оплоте спокойствия в этой жизни, а папа для неё всегда им был. Спокойствием веяло от него всегда — он не спешил, никогда, даже утром на работу, не кричал и уж точно не стал бы стучать по столу в ярости, как Вал. Даже когда нервничал, папа уходил в комнату и играл сам с собой в шахматы. Эх, сейчас Селена все бы отдала, чтобы сыграть с ним. Селена почти всегда проигрывала, хотя выбирала белые, чтобы ходить первой. Конечно, она не могла играть так же хорошо, как папа — тренер по шахматам в спортивной школе, но все эти игры были не ради победы, а ради того, чтобы рассказать истории из школы, послушать папины с работы и посмеяться с них. Эти игры были дорогой в шахматный мир папы, и в этом мире было тепло и уютно. Селена вздохнула. Она, оказывается, любила шахматы.
Дверь приоткрылась. Селена быстро смахнула невесть откуда взявшуюся слезку и обернулась. В комнату зашла Ниана, как обычно, прижимая к груди зайца.
— Папа кричал, — осторожно произнесла она. — Он кричал на тебя?
— Нет, не на меня.
«Всего лишь обо мне», — мысленно закончила Селена. И вслух добавила:
— Он кричал просто на жизнь. На обстоятельства.
Кажется, Ниана не понимала, как это. Возможно, ее отец кричал на Мелли. Но тут Селена не рискнула уточнять.
— Папа часто кричит, — поделилась Ниана. — Мама не кричит, и братик тоже. Только вчера. Когда ты лежала на полу.
Селена поежилась. Но когда рядом с тобой стоит маленькая встревоженная девочка, становится не до собственных чувств.