— Устанешь, можешь сесть, вон, как пацан. Если здесь будут проходить люди, чтоб сразу встала и стояла, пока не пройдут. Будешь тормозить — получишь. И сумку давай сюда.
Селена послушно сняла сумку и отдала. За что там переживать, за убогие ночнушки? Нет, балетки терять не хочется, конечно, но если что, можно и от этих отпороть ленты. И сделать их нормальными. Все-таки, чтобы прям в один день нашлось аж две идеально подходящих пары обуви — это редкость. Но так-то ничего сложного. Просто сидеть на лавочке и следить за людьми, вставать периодически. Это даже можно считать разминкой, может за день и пара килограмм уйдёт. Эх, пара килограмм это, конечно, мечта! Селена знала, что ей не стать стройной, как Настя, но никто же не запрещает надеяться! Но все же лучше пока присесть, людей нет, и неизвестно сколько раз за день придётся вскакивать.
Ладно, с ярмаркой понятно. Другие правила этого мира кто бы объяснил!
Прилавки заполнялись так быстро, что Селена не успевала следить за людьми. А ведь время было самое удобное — на этой ярмарке всем настолько плевать на других, что можно смотреть не скрываясь. Селена и сама не знала, зачем следит. Проку от наблюдения за мужчинами с детьми было мало, но все же некая часть ее души верила, что наблюдая за людьми можно хоть капельку больше узнать об этом мире. То, что это лучше делать не на ярмарке рабов, Селена тоже знала, но разве есть варианты получше? Все же смотреть лучше, чем не смотреть. И одно Селена знала уже точно: она реально старая. Либо все эти дети постоянно пьют из источника молодости, потому что ни один не выглядит старше двенадцати-тринадцати. Ну, может четырнадцатилетние тоже есть, но не старше. Здесь, в принципе, нет никого «сформировавшегося». Можно подумать, что у возраста товара на этой ярмарке есть не только нижняя, но и верхняя граница, но нет. А если да, то что тогда сама Селена здесь делает?
Правда, возраст детей вызывал больше вопросов, чем ответов, но это единственное, что пока удалось узнать о мире. Хм, может лучше не смотреть, а слушать? Вал и мужчина слева завели тихую беседу. Справа, правда, тоже уже стояли люди, но они пока не вмешивались. Селена напрягла слух, чтобы услышать слова. Оказалось, неизвестный мужчина проклинал лантов. Вернее, одного ланта, который в прошлом взбесился, сбросил его со своей спины, и это привело к перелому руки. Ещё они все время вспоминали блобов, но что такое блобы, Селена не знала, а вот сейчас они мешали слушать про ланта. А ведь интересно было. Откровенно говоря, Селена не верила, что лант может взбеситься. Да, оснований не верить не было, мужчина эмоционально и подробно пересказывал все, но все же Селена не верила. Ей больше нравилась мысль, что ланта довели до такого состояния, и она внимательно вслушивалась, стараясь найти хоть малейшее подтверждение этого. И совсем не замечала, что уже сидит вполоборота к мужчинам. А вот сын несчастного заметил, и удивленно таращился на Селену.
Когда Селена обернулась к мальчику, тот вздрогнул. Селене стало его жаль, и она улыбнулась, но мальчик лишь уставился в землю, как и раньше.
Мимо проходили дети с отцами, чтобы занять свободные прилавки. Памятуя о правилах рынка, Селена пыталась вставать, когда шли мимо нее, но как оказалось, зря. Вал по началу не обращал внимания на ее «вскакивания», но потом все же смилостивился и сообщил, что если идут люди с товаром, можно не вставать. Так что мимо проходили дети с отцами, а Селена сидела на скамеечке. И все бы хорошо, только почти все дети одаривали странными, изумленными или даже испуганными взглядами Селену. И вот это было плохо.
Селена догадывалась, чем вызваны эти взгляды. Все же не просто быть самым старым товаром. Но то ли от этих взглядов, то ли от солнца, которое уже поднялось достаточно высоко и начало заметно поджаривать землю, стало крайне неуютно и как-то душно, особенно в наглухо застегнутой рубашке. Тени и навесов не было, и Селена расстегнула пару верхних пуговиц. К счастью, Вал этого не заметил, потому что он разговаривал с соседями. Теперь к ним присоединился еще мужик справа, и они опять обсуждали лантов. Серьезно, им обсудить что ли больше нечего? Нет, мужик слева снова пересказывал про взбесившегося ланта, а «правый» сочувствовал. Вал периодически делал вставки про соседского ланта, который объедает все, что видит.
Но это все было не интересно уже, и Селена ждала, когда же они заговорят о другом. Чего ждал несчастный мальчик слева неизвестно, однако он снова посмотрел на Селену.
— Ты больше боишься, что тебя купят, или что не купят? — тихо спросила Селена у него первое, что пришло в голову.