Нет, это не выход. Данте не хотел стоять посреди коридора и думать о Селене. Он сделал для нее все, что мог, а теперь надо бы заняться работой. Что именно можно сделать сейчас, не заходя в кабинет? Раздумывая об этом, Данте с ужасом заметил огромное мокрое пятно у себя на груди. Какой кошмар! То есть все время, что он ходил по замку, его видели люди с этим пятном? Верховный маг выглядит, как идиот! В мгновение Данте испарил воду и рубашка высохла. К счастью, при должном владении магией воду можно аккуратно «вытащить» из ткани, не обжигаясь, так как будто она высохла сама. Правда, этот позор все уже увидели. Хотя ладно, не все, но все равно. Мокрое пятно. Пятно от слез Селены.
Данте посмотрел в окно. Может, пойти на улицу, освежить голову? Все равно о работе мыслей никаких. На свежем воздухе мысли быстрее придут в порядок, а там гляди и кабинет освободится. И хорошо бы выйти, пока Селена еще там. Найдя хоть какую-то цель, Данте быстро пошел к ближайшему выходу из замка.
Селена плакала на его груди. Это воспоминание не давало Данте покоя. Она сжимала его рубашку в кулаке, словно ища утешения. Да, он сам ее прижал, и у нее не было шансов вырваться. Но Селена сама виновата. Она выбрала неудобное место и не смогла сидеть спокойно. Ее рука тонкая и хрупкая, удивительно, что она не сломалась, пока Селена вырывалась. И отпускать ее было нельзя, ведь иначе ничего не вышло бы. Ее кожа такая мягкая и в то же время упругая. Как это вообще сочетается? В любом случае, если бы она не вела себя так дерзко и вызывающе, все могло бы быть куда лучше. Но был ли смысл надеяться?
Селена плакала от боли. В тот момент она уже приняла безвыходность ситуации, и не верила, что благодаря слезам ее пожалеют. И правильно. Чем быстрее она поймет, что в замке ее некому жалеть, тем легче будет ей здесь работать. Данте никогда не умел никого утешать. Если человек не может взять себя в руки и совладать со своими эмоциями, то это проблемы исключительно того человека. Данте это никогда не касалось, и он надеялся, что и не коснется. Но два месяца назад все изменилось. Тогда поздним вечером он сидел на маленькой кухне за столом, а напротив плакала мама. Она старалась быть спокойной, правда, старалась. Она давилась слезами и пыталась говорить. У нее отвратительно получалось. Ее лицо без привычной безмятежности в целом выглядело отвратительно. И хватило ее ненадолго. Она заплакала по-настоящему, закрыв руками лицо и громко всхлипывая. Мама дрожала и почти лежала на столе, а Данте просто молчал и смотрел на нее. Скорей бы она успокоилась, вот чего он тогда хотел. Хоть и знал, что это случится нескоро. Между всхлипами мама умоляла его. Умоляла спасти Ниану. Данте думал, она приняла неизбежное. Приняла так же, как он. Он долго надеялся, но с каждым годом надежда таяла. Данте проверял Ниану несколько раз в год, но ничего не менялось. В Ниане не было ни капли магического дара. И вот сейчас ей исполнилось семь. Скоро ярмарка. И вот тут-то и выяснилось, что мама не готова к происходящему. Она не верит, что все так, как есть. Вернее, она верит, что Данте найдет выход. И ведь Данте нашел, уже давно. Вот только мама не считает это выходом. А теперь она плачет на кухне, умоляя. Она верит, что для Данте нет ничего невозможного. Что ее сын самый лучший, и при всей его силе, власти и таланте он найдет сколько угодно выходов. Но это невозможно. Данте никогда не нашел бы сколько угодно. А вот еще один — нашел. И мама перестала плакать. Мама стала прежней.
Данте вышел во двор замка. Здесь обычно тихо. Вот на заднем дворе всегда кипит жизнь, а здесь, в парке, на небольшом участке между воротами и парадным входом редко кого встретишь в это время. Хотя скоро жара окончательно спадет и сюда могут выйти люди. Данте сел на скамейку под деревом. Он не планировал сидеть долго. Чуть-чуть, пока голова не прояснится. Данте посмотрел в сторону прудика. Но увы, перед мысленным взором маячило плечо Селены с тонкой бретелькой. Ее рука со странным маленьким шрамиком. Раз Селена ничего не помнит о нем, значит, ничего серьезного. Данте держал ее за руку. Коснулся руками ее нежной обнаженной кожи. А потом нарисовал на ней герб. Селена пыталась вырваться. Данте посмотрел в землю. Он причинил боль.
Стоило сделать все, как полагается. Верховный маг не занимается оформлением слуг. Его задача — забота о благополучии замка. Все магическое, что есть в замке, держится на верховном маге. А в особенности потребности королевской семьи. Оформление слуг — рутинная черная работа. Нанести на кожу слуги герб может любой, в ком есть хоть капля магического дара, даже самая маленькая. Для этого не нужно всей мощи, коей обладает верховный маг. Поэтому это обязанность целителя. И раз сегодня целитель присутствует в замке, то наносить герб на Селену должен был он. У Данте и своей работы куча. Зачем он вообще полез? За все время работы в замке ему лишь несколько раз приходилось рисовать герб на слугах. Лучше всех запомнился первый. Тогда это были уже обученные парень и девушка, купленные в один день. Как раз в этот день целителя в замке не было, и работа перешла Данте как его начальнику. Тогда все было сделано по правилам, не то, что сегодня. Технически Данте знал, что делать, и не сомневался в успехе. Вот только стоило ему начать... Они плакали от боли, оба. Парень сжимал ножку скамьи, на которой лежал, а девушка кусала губы. И слезы текли из глаз каждого, хотя, понятное дело, оба пытались их сдерживать. Насколько же это в самом деле больно? Данте задавал себе этот вопрос. Ему никогда не придется этого испытывать. Рожденный с магическим даром не может находится в рабстве или услужении. Но что испытывают они? Об этом пришлось спросить маму в первую же встречу. Данте не хотел ее спрашивать, почему и сам не знал. Но спросить мог только ее. Данте с мамой занимались помидорами на огороде, когда он задал маме вопрос, что же чувствуют слуги, когда им наносят герб. Мама сначала будто не поняла вопроса и продолжала рыхлить землю. Может, она уже и не помнит? А может, не хочет говорить? Но потом она все же ответила. По ее словам выходило, что забыть это невозможно. Кто забудет, как ему разрезают руку, которую он одномоментно опускает в кипяток? Мама, как ни странно, говорила об этом спокойно, а закончила все легкой улыбкой, такой привычной и знакомой. Больше мама ничего не спрашивала, но Данте сам ей рассказал. О тех ребятах, которые плакали от боли. На что мама ответила, что у них все равно не было других вариантов, а значит, они справятся, и затем снова слегка улыбнулась. Но неужели тогда, много лет назад, мама выглядела так же, как и Селена сегодня? И неужели через много лет Селена спокойно расскажет об этом своим детям? Справится ли она?