Часто были странными для меня некоторые задания. Наш Орден преследовал цели защиты человеческой расы от вампиров, но почему тогда нас заставляли воевать со своим же народом непонятно.
Все это мне не нравилось, и я стала потихоньку копать. Отец Абрахам однажды попросил перестать задавать вопросы, если хочу жить. Он сказал, что у Главы Селерии на меня и так зуб, по неизвестной причине.
“Выполняй свою работу, отрабатывай обучение и старайся жить нашей верой в Обитель. Я не хотел бы однажды, предать твое тело пескам” – Ответил мне мой наставник на очередной вопрос.
Тогда я принялась разведывать сама. Я умела быть тенью, я могла ходить бесшумно, я умела убивать одним ударом и смогла многое узнать. То, что я стала выяснять меня пугало до дрожи, и моя вера в наш Орден стала таять…
Глава 1. Первый полет
Сегодня погода в песках была на удивление приятной. Теплый ветер не засыпал глаза песком и я уселась на остывающую, после дневной жары поверхность барханы.
Здесь было необычайно тихо, и мне хотелось хоть немного прийти в себя, после очередного задания конклава.
Я впервые намеренно убила человека, к тому же своего друга. Мы вместе учились, но я проходила испытания на два уровня выше него. Парень попал к нам лет десять назад и все мечтал сбежать. Это мне было некуда и не к кому бежать, потому я занималась тем, что умела и постигала науку быть универсальным членом Ордена Пустынного демона на пределе своих возможностей.
В конклаве пытались меня убедить, что Марвин не человек, а предатель конклава и всей человеческой расы, который добровольно стал полукровкой и примкнул к вампирской расе.
Я честно пыталась его не убивать, я хотела лишь предупредить, чтобы он срочно покинул нашу планету и скрылся от глаз вездесущих членов конклава, но он не стал слушать и нанес мне удар мечом.
Мои рефлексы защиты наточены практически с рождения, и я отбив первый удар, еще пыталась заговорить с этим парнем, но … Я по итогу воткнула свой меч ему в сердце. Я пыталась… Видят Боги, если они еще существуют в этом проклятом мире!
— Я знал, что найду тебя здесь, – положил мне руку на плечо мой наставник. — Ты верно поступила. Если бы он ушел, конклав тебе бы не простил.
— Но Марвин не был нашим врагом! – Встала я на ноги, стараясь унять злость. — Он уже отработал свой срок на Орден! И дальнейшая его жизнь не касается этот проклятый конклав!
— Тише ты, дитя моя. Селли, ты же знаешь, что такие выражения приводят к подземелью! – Намекнул мне отец Абрахам на карцер и плеть.
— Знаешь, мне начинает казаться, что главной угрозой покоя в целой галактике - это конклав, – тихо прошептала я. Я всегда доверяла своему наставнику, который был ко мне очень привязан с тех пор, как нашел меня за дверью Обители.
— Не наше с тобой дело рассуждать, девочка моя. Твое служить Ордену и его высоким целям защиты человеческой расы, от кровавых монстров.
— А что, если и я этот самый кровавый монстр? – Вырвалось у меня прежде, чем я прикусила себе язык.
— Ты перестала принимать настойки матушки Лейлы? – Нахмурился отец Абрахам.
— Конечно я их пью, каждый вечер, – солгала я уже во второй раз своей жизни.
Чем старше я становилась, тем чаще мне снились странные сны. Самый первый сон, после которого я ревела волком, был о семейной идиллии. Я видела мужчину и женщину с глазами первородных вампиров. Было ясно с первого взгляда, как они любят друг друга, и ту девочку лет пяти, что была с черными волосами, как у мужчины. Себя я осознавала, как стороннего наблюдателя, но отметила, что у меня глаза и цвет волос, как у той женщины.
Пока была маленькая ничего не понимала и пересказывала все отцу Абрахаму. Он говорил, что мой мозг заполняет пустоту в душе этими снами и мне стоит больше усердия прикладывать в учебе.
Позднее я стала видеть себя в космическом корабле. Я плакала и звала кого-то по имени Кси. Возможно, это было сокращенное имя кого-то из родных. А может, я была слишком мала, чтобы повторить полное имя.
Одно я поняла точно - меня похитили у той семьи, что я видела во снах.
После того случая с другом Марвином, я перестала пить настойку Лейлы, которая была лекарем в Обители. Я мечтала увидеть больше снов, но видимо мой мозг отпечатал в воспоминании только самые яркие моменты моей жизни до Обители. Что кстати тоже было странным, потому как дети людей не могли запоминать того, что было до трех лет.