М е л и б е я. Тише, тише я сама соберусь с силами! Ты всполошишь весь дом!
С е л е с т и н а. Ох, я бедная! Возьми себя в руки, сеньора, поговори со мной, как прежде!
М е л и б е я. Мне уже лучше. Молчи, не надоедай мне!
С е л е с т и н а. Но что же прикажешь делать, жемчужина моя? Что ты почувствовала? Боюсь, мои стежки пропали даром!
М е л и б е я. Пропала моя честь, пропала моя стыдливость, погибло мое целомудрие, а были они мне так привычны, так свойственны, что не могли без боли меня покинуть и не унести на время моего румянца, сил, речи и не лишить сознания. О добрая моя наставница и наперсница, ты так хорошо все знаешь, что напрасны попытки что-либо скрыть-от тебя. Много, много дней прошло с тех пор, как благородный кабальеро признался мне в любви. Речь его показалась мне тогда столь же докучливой, сколь приятной кажется теперь, когда ты назвала его имя. Стежки твои затянули мою рану, я покорна тебе. Ты отдала Калисто мою свободу и связала ее моим шнурком. Его зубная боль была моей злейшей мукой, горе Калисто — моим величайшим горем. Одобряю и хвалю твое доброе терпение, разумную смелость, прилежные старания, заботливую преданность, приятные речи, благую мудрость, безмерное усердие, полезную назойливость. Сколь много обязан тебе тот сеньор, а я еще больше — ибо упреки мои не сломили твоего усердия и упорства, твоей уверенности в своем вели ком хитроумии. Напротив, ты, как верная служанка, на мою брань отвечала еще большим усердием, на мое недовольство, — старанием, на грубые слова — приветливостью, на гнев — смирением. Ты отбросила страх и вырвала из моей груди признание, которое я не мыслила сделать ни тебе, ни другому.
С е л е с т и н а. Друг мой и госпожа, не удивляйся: вот такие-то удачи и придают мне смелость побеждать уловки и хитрости скромниц вроде тебя. Правда, пока я на эго решилась, еще по дороге, да и здесь, в доме, я сильно сомневалась, стоит ли обращаться к тебе с моей просьбой. Зная могущество твоего отца, я опасалась; помня о благородстве Калисто, решилась; зная твою скромность, боялась; вспомнив о твоих достоинствах и доброте, собралась с духом. Одно вселяло в меня страх, другое — уверенность. И раз уж ты, сеньора, пожелала открыть мне свою великую милость, объяви свою волю, излей у меня на груди все свои тайны, поручи мне уладить это дело. Я устрою так, что желания твои и Калисто вскоре исполнятся.
М е л и б е я. О мой Калисто, мой повелитель! Мое нежное и сладостное счастье! Если твое сердце в этот миг чувствует то же, что мое, дивлюсь, что ты еще жив в разлуке. О матушка и госпожа моя, если тебе дорога моя жизнь, устрой, чтобы я немедля могла с ним свидеться.
С е л е с т и н а. И свидеться и говорить.
М е л и б е я. Говорить? Невозможно!
С е л е с т и н а. При желании все возможно.
М е л и б е я. Но скажи мне, где?
С е л е с т и н а. Я уже все обдумала: на пороге твое о дома.
М е л и б е я. Когда же?
С е л е с т и н а. Нынче ночью.
М е л и б е я. Я преклонюсь перед тобой, если ты это устроишь! Скажи, в котором часу?
С е л е с т и н а. В полночь.
М е л и б е я. Тогда иди, госпожа моя, верный мой друг, поговори с этим сеньором, скажи ему, пусть будет осторожен. И в назначенный час он получит мое согласие на все, чего пожелает.
С е л е с т и н а. Прощай, сюда идет твоя мать!
М е л и б е я. Лукресия, подруга моя, честная моя служанка и верная наперсница, ты видела, я не могла более владеть собою. Любовь этого кабальеро меня покорила. Богом тебя заклинаю, сохрани тайну, чтобы я могла вкусить столь сладостную любовь. За верную службу я вознагражу тебя по заслугам.
Л у к р е с и я. Сеньора, я давно уже поняла твою рану и угадала твои желания. Горько скорбела я о твоей гибели. Чем больше пыталась ты затаить и скрыть сжигавшее тебя пламя, тем заметнее оно становилось — лицо твое поблекло, сердце потеряло покой, движения изменились, пропал вкус к еде и сон. Помимо воли все больше проявляла ты свою печаль. Но когда господ одолевают страсти и непомерные желания, слуги должны повиноваться, а не советовать. Я страдала от горя, но молчала из страха и таилась из преданности; тут нужен суровый совет, а не мягкая лесть. Но раз у твоей милости нет иного выхода, чем смерть или любовь, разумно предпочесть то, что лучше.
А л и с а. С чего это ты, соседушка, зачастила сюда?
С е л е с т и н а. Вчера, сеньора, я не довесила немного пряжи, вот и принесла ее сегодня, как обещала, а теперь ухожу. Да хранит тебя господь!