Аня входит в свою комнату, дверь захлопывается слишком громко.
– Явилась! Мать-то тут при чём? А я курицу пожарила! – хлопает дверь в комнату матери, ухают книги на полках в комнате Ани.
В третьей комнате за столом, заваленным папками, стопками бумаг, книгами, сидит отец. Он, возможно, мог бы и спросить, как прошло собеседование, но наверняка передумал, услышав повышенные тона и хлопки дверями. Как он обычно выражался: «бабы снова орут, две истерички». При слове «отец» первая картинка, которую видит Аня: его спина и захлопывающаяся дверь в его комнату. С каждым годом Аня заходила в эту комнату всё реже, чуть ли не неделями могла с отцом не видеться, живя с ним в одной квартире. Аня помнит какое-то совместное времяпрепровождение в детстве: куда-то он её возил, как-то с ней разговаривал – и всё как будто закончилось в момент, когда Аня начала взрослеть и превращаться в женщину. Она хорошо помнит, как надела летом топик, сквозь который уже явно просвечивала подростковая грудь, они должны были ехать с отцом в кино, но он бросил на неё такой брезгливый взгляд, что Ане тут же захотелось одеться как минимум в куртку, а лучше – вообще исчезнуть. Тогда он не взял её с собой, и больше с тех самых пор не брал.
*
Аня изучает вакансии, но ничего похожего на «Арт энд блад» нет. Требуются копирайтеры к рекламщикам, журналисты-новостники, официанты и бариста. И ради этого она защитила магистерскую и вернулась в Минск? Целыми днями Аня валяется в кровати, смотрит сериалы, обновляет сайт с вакансиями. Деньги заканчиваются, лишний раз она избегает ездить на метро, почти везде ходит пешком. Подруги иногда угощают напитками в кафешках, но и их терпение заканчивается. У родителей просить наличные Аня не может, хотя из холодильника еду берёт.
Сходила на собеседование на администратора в галерею современного искусства. Ей не перезвонили.
Проходит ещё пара недель, и не признать уже невозможно: условия, которые предлагает Иван, и правда щедрые на фоне всего остального (куда её даже и не зовут).
Как только Аня произносит это матери и видит выражение ликующей правоты на её лице, сразу хочется передумать. 3.
Офис Ивана: бледно-жёлтые стены, как в школе, два ряда составленных впритык столов, некоторые отделены друг от друга пластиковыми перегородками. Людей много, но они не разговаривают, а открывают рты и шуршат.
Женщина с жёлтыми крашеными волосами и облупившимся красным маникюром шёпотом объясняет Ане, как работает админка сайта, куда заливать тексты, как прописывать html title и description страницы. У неё изо рта пахнет выпитым только что кофе, сидит она слишком близко.
Вибрирует телефон, Аня извиняется и выскакивает в коридор.
– Анна? Горелочкина? – говорят громко и энергично. – Это из «Арт энд блад». Ты ещё хочешь у нас работать? Есть место на таможне, интересно?
– Д-да.
– Подъезжай завтра к одиннадцати утра, введём в курс дела, – короткие гудки.
Возвращается в кабинет, губы невозможно заставить стянуться обратно.
– Парень позвонил? – понимающе кивает женщина.
– Не совсем. Знаете, мне, пожалуй, нужно уйти. И я, скорее всего, сюда уже не вернусь. Ивану передайте, пожалуйста.
Аня сгребает пуховик и выскакивает на улицу. На крыльце обматывает шею шарфом, надевает шапку, дотягивает молнию до подбородка. Ну что, «Арт энд блад», here I come! 4.
– А вот и наша Аня!
С порога её встречает светящаяся в лучах солнца девушка с волнистыми волосами до лопаток и красивой фигурой, подчёркнутой обтягивающими джинсами и жакетом до талии. Представляется Венерой, помощницей арт-директора фестиваля «Искусство ради искусства».
То, что предстоит работать именно на этом фестивале, для Ани новость. Работа на таможне – сказали по телефону, а Аня и не выяснила, что вообще надо делать.
Большое помещение с несколькими столами, стен почти не видно за театральными афишами. Прямо напротив входа и слева от него – две тяжёлые деревянные двери.
Венера проводит Аню мимо людей, не обращающих на неё внимания, и распахивает дверь слева.
На стене белеет растяжка с фигурными красными буквами:
Дирекция фестиваля визуальной культуры и перформанса «Искусство ради искусства»
Плакаты и афиши повсюду: Art Basel, La Biennale di Venezia, Московская биеннале современного искусства… На одном из плакатов изображено огромное серое здание, всё такое официозное и помпезное, а перед ним пьедестал: на таких обычно стоят статуи героев, но здесь вместо статуи… огромная рука с обрезанными пальцами, кроме одного, гордо торчащего вверх – среднего. Маленькими буквами в нижнем углу подписано: «L.O.V.E.» by Maurizio Cattelan.