– Ах вон как! Ну тогда и разгребай свою гнилую картошку один!
Макс уходит. Его глаза полны решимости. Только детонатора не хватает в руках, чтобы разрушить последний мост, отделяющий его от отца. Куча оскорблений так и лезет из него, но он сдерживается.
Захлопнув дверь кабинета, он слышит вдогонку:
– Да потому что нечего было бухать и накуриваться со своими дружбанами! Отсюда и все проблемы!
Макс едет в неизвестном направлении – просто катается по городу. Ехать ему, по сути, некуда. Но ведь надо же чем-то занять себя, чтобы как-то переварить ситуацию. В его голове крутится бешеный вихрь из обиды, сомнений, страхов и недосказанных острых слов. Но бесполезно теперь что-то выяснять и доказывать, когда нужно думать о собственной лодке, попавшей в бурное течение. Позже он понимает, что ему нечем заняться, что он безработный, что завтра неоткуда брать деньги. А ведь нужно платить за квартиру, покупать продукты, дорогие лекарства для ребенка, заправлять Porsche в конце концов. В его кармане уже давно не водятся прежние купюры, а запросы уменьшать намного труднее, чем приобретать.
За время бесплодного развития бизнеса Макс, конечно же, успел немного приучить себя к более экономному существованию, но время-то не остановить, и оно продолжит из месяца в месяц выставлять ему крупные чеки. С тех пор, как компания вошла в кредитные отношения, Макс не получал зарплату и тратил деньги из собственных сбережений, которые успел скопить еще в благополучный период, пока были связи с Мосавтодором. Но запас этот почти исчерпан и теперь даже не позволяет начать какое-то свое маленькое дело.
Макс прикидывает, что денег ему хватит максимум на полгода даже при очень скрупулезном расчете. Квартиру он уже сменил на более дешевый вариант, а продукты покупал только самые необходимые. Да и не хотелось как-то кушать пармезан, потому что депрессия заглушала аппетит – наверное, единственный плюс этого черного недуга, особенно, когда лишние траты ни к чему.
Но все же он не отпускает ту мысль, что нужно продолжать крутиться в сфере бизнеса, конечно же, не такого большого, к которому всегда стремился его отец, но уж точно не идти работать на кого-то. Да и куда он мог устроиться? Это же значило не то что спуститься на ступень назад, а совершенно спрыгнуть в самый низ. Ведь у него не было как такового опыта работы. В его трудовой книжке одна единственная запись "директор", и он просто уверен, что такой директор, каким он по большей части был, попросту никому не нужен. Независимо от статуса он все равно оставался подчиненным с должностными инструкциями: "принеси подай, пошел на хуй, не мешай".
А дома Анна, как никогда, пристает к мужу с собственными соображениями.
– Устраивайся на работу, – говорит она. – Начни все с чистого листа. Я знаю, что денег у тебя осталось мало, а в нашей ситуации будет катастрофа, если они совсем кончатся. Мой декретный отпуск тоже не вечный, и скоро я не буду за него получать, а деньги, которые поступают за инвалидность Илюши, не покроют всех наших расходов.
– Ты что, смеешься что ли надо мной! – отвечает Макс. – Куда я могу пойти? Каким-нибудь мелким клерком? Нет уж, заранее увольте.
– Максим, пожалуйста, не тупи, – продолжает Анна. – Спустись на землю. Уже давно надо было понять, что бизнес – это не твое. Ты очень красивый и интересный человек, ты на любой работе быстро продвинешься и будешь хорошо зарабатывать.
– Нет, я не смогу так. Я просто занимался не тем делом все это время. Вот увидишь, я обязательно что-нибудь придумаю. У меня еще осталось много знакомых.
* * *
Макс начинает встречаться со всеми, с кем когда-то общался. Похождения по заведениям становится его единственным занятием. Но делает он это только в ночное время суток, потому что днем все нормальные люди работают.
Теперь Макс в таких местах скован и глуповат. Он чувствует себя не в своей тарелке, общаясь с популярными членами блестящего общества, в котором сам когда-то светился ярче остальных. Но это и не удивительно, потому что больше он не разбрасывается деньгами направо и налево, а страхи, что они с молниеносной скоростью убывают, не покидают его даже в моменты бурного веселья и алкогольного опьянения. Но Макс и не чувствует себя пьяным – виски его не берет, как раньше, потому что он постоянно удручен, вместо того чтобы расслабиться. Да и пить много он не может – слишком дорогое удовольствие. И ему очень нелегко играть роль прежнего мажора, не имеющего забот и переживаний о завтрашнем дне. Поэтому он изворачивается, как может, чтобы не потерять лицо и надменное окружение не подумало невесть что. Но друзья-то его с деньгами и совершенно не считают их в обыденной обстановке, сидя за столиком.
– Что будешь заказывать? – спрашивает Макса один из приятелей.
– Я не хочу есть, – отвечает Макс. – Аппетит что-то ни к черту.
– Да и сам ты злой, как черт, – замечает собеседник. – У тебя что горе в семье? Жена что ли бросила?
– Ну типа того. А если честно, с отцом полный напряг. Хочу уйти и работать отдельно.
– Знакомая ситуация. С отцом всегда сложно работать. Но ведь у вас же свой бизнес. Глупо это как-то с твоей стороны – отделяться. Там у тебя будущее, хороший доход. Не лучше ли просто терпеть?
– Согласен, но у меня уже сил нет выслушивать постоянные претензии. Может, у тебя есть какие-то идеи? Или к себе возьми помощником?
– Хм, да у тебя и впрямь все плохо. Ну к себе-то я никак не возьму – я и сам помощник. А вот парочка идей у меня действительно есть. Но там деньги нужны большие. Мы как раз сейчас ведем переговоры с потенциальными инвесторами.
Но что мог предложить Макс? Только свое участие, потому что денег у него нет. А подобные разговоры он заводил со многими знакомыми, и все поголовно давали ему мягкое "НЕТ" в длинном и завуалированном толковании собственных проблем.
Целый месяц Макс не работает. Хоть от его списка знакомых уже почти и не осталось вариантов, но он все равно продолжает с кем-то встречаться и убивать время. Домой он не едет, даже когда делать нечего. Дом и семья вообще стали для него чем-то нежелательным, ведь там надоедливая жена с вечными упреками и наставлениями. И вместо общества второй половинки, когда уже не с кем встретиться, он выбирает Диму, который только и рад составить компанию старому другу. Макс рассказывает ему о своих провалах в бизнесе и как Анна постоянно пристает к нему с поисками нового трудоустройства.
– Ну, может, она и права в какой-то степени, – говорит Дима. – Все-таки стабильная работа сейчас для тебя куда важнее, чем бить пальцем в небо.
– И ты с ней заодно! – отвечает Макс. – Нет бы подбодрить меня. Видишь же, что как на иголках сижу.
– Да все я понимаю. Но разве у тебя есть выбор?
– Ничего у меня уже нет. Просто я сам нанимал людей и знаю, что это такое, когда пашешь на чью-то идею за гроши, а потом глядишь и ручкой тебе машут.
– Не спорю. Всем хочется работать там, где ничего делать не надо, и чтоб за это платили много. Но извини, такие места на дороге не валяются, а передаются по наследству. Я вон работаю на производстве в ночную смену и хоть что-то зарабатываю.
– Конечно, зарабатываешь, но и время свое отдаешь.
– Кстати, как твой малыш? – спрашивает Дима, меняя тему. – Поправляется?
– Ты знаешь, сначала были какие-то сдвиги, но в последнее время хуже стал. Постоянные судороги и непрерывный плач. Не знаю даже, есть ли смысл продолжать лечение. Все препараты эти так дорого стоят, а ничего хорошего не дают.
Так оно и было на самом деле. Ребенку уже шел второй год, но он до сих пор не мог глотать, не двигался, не реагировал на звуки и ничего не видел. А еще хуже того, он перестал самостоятельно дышать.
Сильный регресс произошел ночью: у ребенка начались судороги и значительно затруднилось дыхание. Пришлось вызвать скорую помощь. И таких ситуаций было несколько: Анна с малышом, можно сказать, почти не покидала реанимацию.