– С Анной и своим ребенком, ты хотел сказать?
– Да, с Анной и ребенком. Но я все равно понимаю, что за мной какая-то ответственность, обязанность что ли. Поэтому до сих пор снимаю для них эту дурацкую квартиру. Но скоро я уже не смогу этого делать. Ты понимаешь? Скоро я буду не в состоянии предоставлять им жилье.
Дима прекрасно понимает, к чему клонит его друг. Но сам он не особо располагает деньгами, чтобы одалживать их на неопределенный срок. Он бы мог без проблем предоставить для его жены и ребенка свою квартиру, но только временно, пока Макс что-нибудь не придумает или не найдет подходящую работу. Но такой вариант он не решается предлагать раньше времени. Да и были некоторые сомнения у него по поводу самого Макса – уж больно замкнулся он в себе.
Но думать не пришлось ни Максу, ни Диме. События сами избавили Макса от неразрешимой задачи. Как-то вечером ему долго и упорно звонит Анна, но после шести неудачных попыток она отправляет сообщение:
"Нашего зайчика больше нет".
Короткая фраза – четыре слова. Но Макса эти четыре слова в один момент погружают в полное оцепенение.
Он знал, был уверен, что рано или поздно это произойдет, и поэтому был готов, что событие это окажется не из приятных. Но теперь, получив печальную новость в реальности, Макс впервые за два года чувствует, как по-настоящему разрывается его сердце.
Он тут же перезванивает Анне, и, на удивление, слышит из динамика спокойный голос. Она тихо и медленно рассказывает ему, что у ребенка произошло кровоизлияние в мозг, а уже позднее, в реанимации, он заснул вечным сном.
* * *
Похороны делают на третий день, как и полагается. Уже декабрь, но снега еще в помине не наблюдается. На кладбище тихо и только вороны с отдаленных деревьев каркают свои грубые куплеты.
Перед вырытой могилой стоят Макс и Анна. А сзади, на несколько шагов, печально наблюдают за мрачной картиной Дима с Ульяной, единственные, кто остался рядом с этими несчастными. Когда-то у Анны была еще Олеся, но она быстро выдохлась и в самый разгар трудностей лишила поддержки заботливую маму.
Макс долго смотрит на мертвого малыша, на которого, пожалуй, и при жизни-то столько не смотрел. Теперь ребенок выглядит по-другому: его кожа посинела, а веки вспухли. Но Макс все равно видит в нем что-то близкое для себя, родное. И тут-то его охватывает настолько жгучая душевная горечь, что он даже скрыть не может, как стало трудно дышать.
– Ну все, – тихо говорит Ульяна. – Начинайте.
Двое землекопов принимаются за работу. Крышку гробика закрывают и заколачивают гвоздями. В этот момент Анна в истерике кидается к своему ребенку, которого больше не увидит никогда. Макс удерживает ее, но и ему, пожалуй, самому не мешала бы поддержка – его ноги постоянно подкашиваются, а слезы бегут в три ручья.
После долгих стенаний у невысокого деревянного креста они покидают священное место. В квартиру они едут вместе. Всю дорогу Анна рыдает, отвернувшись к боковому окошку. Не лучше она чувствует себя и дома. Ее подушка промокает от слез, а иногда ей становится не по себе – она бледнеет и сползает на пол.
– Старайся не вставать с постели, – говорит Макс, укладывая ее на кровать. – Я сейчас принесу тебе успокоительное. Ульяна там оставила какие-то таблетки.
– Не нужно, – отвечает Анна. – Я уже пила их сегодня целую кучу.
– Хорошо. Что мне сделать для тебя?
– Ничего не надо делать. Ничего не хочу.
Макс идет на кухню, чтобы заварить себе кофе без сахара. Он бы выпил чего-нибудь покрепче, но в квартире уже давно нет места алкоголю.
Несколько часов Макс сидит в задумчивости, подперев голову руками. И, может быть, просидел бы так до глубокой ночи, если бы не услышал шаги: пришла Анна, бледная и заплаканная.
Она садится напротив, ее взгляд пустой и рассеянный. Спустя несколько молчаливых минут, она смотрит на Макса и произносит:
– Уходи. Слышишь, уходи навсегда и больше не появляйся в моей жизни. Через неделю я отсюда съеду. А до этих пор сюда не приезжай.
– Но куда ты пойдешь? – спрашивает Макс. – Что будешь делать?
– Просто уйди, Максим, просто уйди.
Макс встает и направляется к выходу. В дверях он задерживается и смотрит на нее. Но Анна не поворачивается: больше ей не интересно, что творится в дверях.
Пока проходит неделя, у Макса случается очередной припадок, на этот раз без крови – он чудом падает на газон. После этого он наконец-таки задумывается, что, может быть, и в самом деле стоит окончательно завязать с пагубными привычками. Но приступы не единственный мотив, чтобы начать что-то менять. Главную роль, конечно, сыграла смерть ребенка. Она словно оживила Макса, напомнив, что жизнь для некоторых все еще продолжается.
Наступает то время, когда Макс может приехать в квартиру и тоже собрать свои оставшиеся вещи. Но ему совершенно некуда их девать, разве что сложить у Димы на некоторое время. Все-таки это не деньги одолжить, отказать не сможет.
В квартире теперь все кажется пустым, заброшенным. А ведь совсем недавно в ней жили два самых близких ему человека. Макс садится на кушетке и печально разглядывает голые стены и выдвинутые полки в шкафах. Ему вдруг вспоминается та – первая квартира, где каждый день приносил счастье, а каждая ночь – тепло и уют. А в этой теперь только его вещи, аппарат искусственной вентиляции легких, специальная кроватка с некоторыми принадлежностями и общая фотография на столике.
Макс берет снимок в руки и впивается в него глазами. Это селфи вдвоем на Мосту Александра III в Париже. Какие же они были веселые в тот день! Макс вспоминает, как перелез через ограждение и пугал Анну, что спрыгнет в воду, лишь бы доказать, как сильно он ее любит. А потом она перелезла за ним и добавила, что ей придется прыгнуть следом. Но, услышав свисток полицейского, они перелезли обратно и побежали прочь.
Фотография все это время висела в рамке на стене. И это была единственная вещь, которую Анна оставила. Видимо, ей не хотелось брать с собой те воспоминания.
Когда Макс привозит вещи, Дима еще дома. До его рабочей смены остается пара часов и еще есть время попить чай и перекинуться несколькими словечками.
– Я вижу, Макс, ты сейчас в очень плохом положении, – говорит Дима. – И у меня для тебя одна идея.
– Интересно, – отвечает Макс, – Что же такого ты можешь мне предложить, чего я сам еще не пробовал?
– О, поверь, этого ты еще не пробовал. И это может тебе помочь. Завтра, во второй половине дня, свободен?
– А как ты думаешь? Что за глупый вопрос?
– Ну хорошо. Тогда ближе к пяти я сообщу тебе, где встретимся.
Придя в указанное место, Макс до сих пор не понимает, что задумал его друг. Дима к этому времени уже ожидал его, разместившись на лавочке. Пожав руку, он куда-то ведет Макса, но всю дорогу молчит.
Вскоре они доходят до нужного места – это Храм Рождества Христова.
– Вот мы и пришли, – говорит Дима. – Сейчас начнется акафист к Пресвятой Богородице, нужно поспешить.
– Зачем ты меня сюда привел? – спрашивает Макс, ступая на паперть. – Не понимаю, каким образом мне поможет церковь?
– Церковь тут совершенно не причем. Помогает Бог. А в твоем случае, тебе просто необходимо установить с ним контакт.
– Странно все это как-то. По мне, так Бог вообще от меня отвернулся.
– Бог всегда смотрит на людей. Только люди, порою, за всю жизнь о нем не вспоминают. Пошли, уже началось.
Макс покорно входит в храм и крестится. Целых два часа он молча повторяет все за Димой, слушает молитвы, а потом красивое пение. Дима тоже поет, нисколько не отставая от епархии священников. Стало ясно, что он здесь часто бывает и уже наизусть знает все кондаки и икосы.
По окончании службы настоятель храма обращается к пастве с короткой назидательной проповедью, после чего прощается, благословляя всех на сон грядущий.
Но Максу не спится в эту ночь. Он впервые провел в храме так много времени и весь сон, словно наяву, продолжает слышать невнятную речь молодого чтеца. А утром он снова встречается с Димой.