– Сомневаюсь…
Вообще-то Карл тоже сомневался, но вслух он сказал следующее:
– Успокойся, Гордон, ты сделал то, что должен был. А вот я – нет. Мне нужно было посоветоваться с Розой, прежде чем ехать к ней в квартиру и передавать ее записи психиатрам. Это было непрофессионально с моей стороны.
– Если б вы сначала посоветовались с ней, она бы не позволила этого сделать.
Карл ткнул в Гордона пальцем.
– Вот именно. А ты вовсе не такой глупый, каким кажешься… Это дорогого стоит.
Гордон разглаживал свою записку тонкими длинными пальцами, которые запросто обхватили бы баскетбольный мяч. Жирок, наросший на нем за последние пару лет, рассосался с молниеносной скоростью после того, как Розу госпитализировали. Теперь розовые мешки под глазами приобрели сине-черный оттенок, а тонкая кожа в местах скопления веснушек стала белой, как взбитые сливки. Никто не взялся бы утверждать, что это выглядело эстетично.
– Как мы уже знаем, – сдержанно сказал он, – супруг Ригмор Циммерманн владел обувным магазином в Рёдовре и обладал исключительным правом на продажу в Дании одного дорогого бренда. Умерев в две тысячи четвертом году, он оставил после себя огромную сумму денег. Ригмор Циммерманн продала магазин, агентство, дом, машины и так далее и переехала в квартиру. С тех пор она несколько раз переезжала – и, как это ни забавно, в государственном регистре народонаселения она прописана по адресу, по которому проживает ее дочь. Видимо, однажды забыли внести изменения…
Карл взглянул на Гордона.
– А почему ты выясняешь что-то про Ригмор Циммерманн? Разве тебе не было поручено разыскать подругу Розы, Каролину? А ты вроде как занимаешься заданием Ассада…
– Карл, у нас тут все переплетается. Нам приходится так работать, поскольку Розы с нами нет. Ассад изучает биографию Фрицля Циммерманна, а эту самую Каролину нам найдут сотрудники, работающие с регистром народонаселения. Мы получим ответ до конца дня.
– Почему Ассад вдруг занялся этим чуваком? Да он вообще никакого отношения к делу не имеет!
– Ну, вот как раз это Ассад и собирается выяснить. Ему показалось странным, что старик умер на следующий день после того, как тело Стефани Гундерсен обнаружили в Эстре Анлэг.
– Что?!
– Смотрите сами, Карл. Ассад отреагировал точно так же, когда узнал об этом. Поглядите. – В ход снова были пущены длинные пальцы. – Стефани Гундерсен обнаружена мертвой седьмого июня две тысячи четвертого года, а Фрицль Циммерманн утонул восьмого июня того же года.
– Утонул?
– Да, в озере Дамхуссёэн. С головой ушел под воду, прямо в своем инвалидном кресле. Ему было восемьдесят шесть лет. После тромба, оторвавшегося за полгода до этого, он был прикован к инвалидной коляске. Насколько известно, Циммерманн сохранял ясность мысли, однако не имел достаточно сил, чтобы самостоятельно управлять коляской.
– А как же он добрался до озера?
– Жена каждый вечер вывозила его на прогулку, но в какой-то момент вернулась домой за свитером. А когда пришла обратно, коляска уже лежала на мели колесами кверху, а тело ее мужа – на пару метров дальше.
– Каким макаром возможно утонуть в такой мелком озере, как Дамхуссёэн, да еще и в такое время года, когда в парке полным-полно людей?
– В полицейском рапорте ничего об этом не говорится. Но раз она пошла за свитером, вероятно, в тот вечер было достаточно прохладно. Возможно, слишком холодно для подобных прогулок.
– Выясни точно.
– Уф, ладно… Но вообще-то я уже выяснил. Лето две тысячи четвертого года было чрезвычайно холодным и дождливым. Первого по-настоящему летнего дня пришлось ждать чуть ли не до начала августа. Вот такой вот печальный рекорд.
Карл пытался вспомнить то лето. Это было за год до того, как ушла Вигга. Они собирались провести отпуск в кемпинге в Умбрии, но поездку пришлось отменить из-за нового расследования, и вместо умбрийского кемпинга, к великому недовольству Вигги, он снял дачу неподалеку от Кёйе. Ну да, Мёрк прекрасно помнил это лето, и, надо признаться, ничего романтичного в нем не было. В противном случае он, возможно, не отпустил бы жену так легко.
– Карл, вы слушаете меня? – эхом отозвался голос коллеги.
Вице-комиссар поднял взгляд на бледную физиономию Гордона.
– Супруга сказала, что поставила коляску у бордюра, как поступала прежде не раз. Она не исключила того, что мужчина по той или иной причине сам отпустил тормоз, так что полиция рассматривала в том числе и версию о самоубийстве. Ведь ему стукнуло восемьдесят шесть, и он уже не мог управлять собственным магазином. Думаю, в подобной ситуации будничная жизнь быстро надоедает.