Аннели кивнула. Если не переусердствовать, то наверняка можно будет заполучить еще несколько дополнительных выходных, сыграв на чувстве вины начальницы.
– Не извиняйтесь, это полностью моя вина. Но никогда не знаешь, каким образом отразится на тебе болезнь, верно? Так что это я должна извиняться. Теперь я понимаю, что должна была обо всем рассказать вам.
Начальница выглядела весьма тронутой словами Аннели. Она улыбнулась. Впервые в жизни в этом кабинете.
– Давай просто забудем обо всем и будем двигаться дальше? Я тебя очень хорошо понимаю, Анне-Лине. Думаю, я бы тоже не захотела, чтобы все вокруг были в курсе, если б я столкнулась с такой проблемой. – Она вновь улыбнулась, но выглядела растерянной. – Как твое самочувствие?
– Спасибо. Я немного устала, но в целом все нормально.
– Давай договоримся, что ты будешь работать в спокойном темпе, пока окончательно не реабилитируешься. Просто предупреди секретаршу, если захочешь отдохнуть в какой-то день.
Аннели пыталась всем своим видом показать, что очень тронута этим предложением. Всегда лучше разделять с собеседником искренние чувства. Кажется, это и называется эмоциональной связью.
Глава 34
Пятница, 27 мая 2016 года
«И кто же, скажите на милость, настаивал выехать в такую рань, не Ассад ли случайно?» – спрашивал сам себя Карл, взяв курс на юг. И вот теперь этот бородатый бандит сидит рядом и бессовестно храпит… На что это вообще похоже?
– Ассад, проснись! – заорал он так, что помощник от неожиданности стукнулся лбом о колени и осмотрелся, не в состоянии понять, где находится.
– Что мы тут делаем? – поинтересовался он, прикрыв глаза.
– Мы проехали уже полпути, и я засну, если ты не будешь со мной разговаривать.
Ассад потер глаза и взглянул на указатели, висевшие над блестящей автомагистралью.
– А, мы еще только у Оденсе… Тогда я, пожалуй, еще чуток вздремну.
Карл ткнул коллегу локтем в бок, что вовсе не помешало тому погрузиться в объятия Морфея.
– Эй, Ассад, да проснись же ты! Я тут вот о чем подумал…
Сириец вздохнул.
– Вчера я ездил к своей бывшей теще. Ей почти девяносто, она странноватая и глубоко погружена в свой собственный мир – и все же всякий раз, когда я ее навещаю, на меня снисходит озарение.
– Ты уже как-то говорил мне об этом, Карл, – ответил Ассад и закрыл глаза.
– Ну да. Но вчера она решила научиться делать селфи.
– М-м-м…
– Ты слышал, что я сказал?
– Кажется, да.
– И я подумал, что телефон Мишель Хансен наверняка забит фотографиями. Зуб даю, там будут селфи с девчонками, вместе с которыми они грабили дискотеку, – если, конечно, предположение полиции о ее участии в ограблении верно.
– Карл, ты, по-моему, забыл, что это не наше дело. К тому же телефон разбит. В храм, Карл.
– В хлам, Ассад. Но это неважно. Ведь у нее «Айфон».
Помощник нехотя поднял глаза и тоскливо посмотрел на Карла.
– Ты имеешь в виду…
– Да. Все осталось в «облаке». Или у нее на компьютере, или на «Айпэде»… где бы то ни было. В «Инстаграме», на «Фейсбуке»…
– Но разве следственная группа еще не добралась до этих данных?
Мёрк пожал плечами.
– Наверняка. Терье Плуг контролирует весь процесс, но ведь вполне может случиться, что им потребуется намек…
Карл кивнул сам себе и повернулся к Ассаду. О господи, тот снова погрузился в сон…
Имея за плечами опыт совместной жизни с Виггой и многолетних дежурств на улицах, переполненных проститутками и сутенерами, Карл считал, что нажил неплохой запас толерантности. Однако, когда он оказался в галерее Кинуа фон Кунстверк в гавани Фленсборга, его либеральные взгляды подверглись серьезной проверке на прочность. Нельзя было назвать это порно в чистом виде, но чем-то вроде того, ибо обширные поверхности стен были увешаны огромным количеством физиологически детализированных изображений женских половых органов в метр высотой, которые выстраивались в весьма красочные композиции.
Карл успел заметить взгляд вытаращенных глаз Ассада, внимательно изучающих обстановку. В следующий момент в помещение впорхнула эффектная женщина, облаченная в костюм, представлявший собой замечательную иллюстрацию к палитре, с которой в данный момент она работала. Напоминая какую-то болотную птицу, она неспешно переставляла ноги, обутые в туфли на гигантских каблуках. Карл подумал о том, что Роза явно не смогла до конца избавиться от влияния этой подруги детства.