Создавалось ощущение, что ему не терпелось поскорее продвинуться дальше в поиске информации.
– Спасибо. Думаю, теперь тебе надо передать мяч Маркусу, он решит по ходу дела, – остудил его пыл Карл.
– И второй вопрос. Дениса посещала школу в Рёдовре, но с третьего класса училась в Больманс Фрисколе, откуда ушла после девятого класса в июне две тысячи четвертого года.
– То есть через несколько недель после убийства Стефани Гундерсен, правильно я понимаю? – уточнил Карл.
Ассад кивнул.
– Да. Учительница, которая за несколько месяцев до этого присутствовала при беседе Стефани и матери Денисы, до сих пор работает в школе, но не помнит ни эту встречу, ни мать Денисы. Зато прекрасно помнит, как в разгар экзаменов убили молодую учительницу и какое это вызвало раздражение.
– Потому что это произошло во время экзаменов?
– Ну да. Ей пришлось принимать выпускной экзамен вместо убитой, и, судя по всему, она была от этого не в восторге.
– Как-то это слишком цинично, – заметил Гордон.
Сириец кивнул.
– Да-да, она производит впечатление настоящей ведьмы с Боксберга.
– Ассад, гора, где ведьмы устраивают шабаш, называется Блоксберг, – поправил Карл. – Хотя гора Боксберг тоже находится в Германии.
Помощник посмотрел на Карла так, будто проглотил гвоздь. Но в данном контексте не так уж важно было, о какой именно горе идет речь.
– А вот с Комитетом по правам наследства мне было сложно общаться, они не горят желанием сотрудничать. Но мне помогла Лиза; какая же она смешливая!
Смешливая?
– Ассад, ты, наверное, хотел сказать «смышленая».
Коричневое лицо ассистента чуть зарделось.
– Карл, можешь перестать постоянно меня перебивать?
Мёрк кивнул.
– О’кей, но эта фраза – «можешь перестать постоянно меня перебивать» – звучит как-то нескладно. Лучше было бы сказать так: «перестань, пожалуйста, постоянно меня перебивать».
Эта реплика оказалась последней каплей.
– Карл, да это ведь то же самое, черт возьми! – Ассад не обращал внимания на то, что Карл и Гордон качали головами, и распалялся все больше, брызжа слюной. – Я терплю это в течение долгих лет, но прошу тебя, Карл, с этого момента перестань меня ПОСТОЯННО поправлять.
Мёрк недоуменно поднял брови. Неужели он так уж часто поправлял Ассада? Вице-комиссар собирался возразить, но промолчал, когда увидел, как Гордон хлопает сирийца по плечу. Двое против одного в разгар рабочего дня – кто же в такой ситуации захочет лезть на рожон?
Ассад тяжко вздохнул и погрузился в свои записи.
– Лиза выяснила, что Ригмор Циммерманн была довольно-таки высоко… – Он на секунду задумался. – Высокообеспе… чена. – Пристально посмотрел на Карла, которому захотелось кивнуть, но он не посмел. – Помимо тех шести миллионов крон, которые, как мы знаем, лежали на ее банковском счету, у нее имелись ценные бумаги на сумму четыре миллиона, а кроме того, она владела тремя квартирами. Одна – на Боргергэде, в ней живет Биргит Циммерманн; вторая – в Рёдовре, над старым обувным магазином, которым некогда владел ее супруг; и третья – в Стенлёсе.
Карл присвистнул.
– Богатая дамочка, как я погляжу… Значит, говоришь, ее третья квартира находится в Стенлёсе? Весьма любопытно… Роза тоже там живет.
Ассад кивнул.
– Да, Карл.
Затем он обратился к Гордону:
– А вот дальше будет интересно. Я выяснил кое-что любопытное.
Гордон пожал плечами. Что же тут такого особенного?
– В это сложно поверить, но соседка Розы носит фамилию Циммерманн. А если быть абсолютно точным – ее соседка и есть Ригмор Циммерманн!
Глава 40
Понедельник, 30 мая 2016 года
– На заводе все тебя ненавидят, Роза. Все без исключения, поверь мне. Они улыбаются тебе в лицо, но за твоей спиной потешаются над тем, насколько никчемно ты выполняешь свои обязанности. Они хохочут в голос – «ха-ха-ха!» – но в то же время проявляют недовольство, ибо прекрасно понимают, насколько опасны на предприятии такие сотрудники, как ты. Так что пора тебе собраться с мыслями, иначе непременно случится какая-нибудь неприятность.
Отец поглядел на записку, отметил мелом несколько слябов и потянулся к Розе своими желтыми пальцами. Никогда не было понятно, чего ждать от этих пальцев, так как в голове у отца Розы существовал свой хорошо продуманный план издевательств, и насмешки в ее адрес никогда не повторялись. Он жил и дышал той радостью, которую доставляла ему травля Розы. Любая пакость годилась для этой цели.