Дениса замотала головой. Такое развитие событий явно не входило в их планы.
– Не знаю, что ты там себе вообразила, но, может, хватит позориться, Бирна? Так, кажется, тебя зовут? – Она опустила руку в карман. – Я еще не говорила тебе, чтобы ты держалась от нас подальше?
Через секунду ухмылка исчезла с лица панкушки.
– О’кей, раз так, тебе же хуже. – Она повернулась к Ясмин: – Ты ведь меня знаешь. Скажи этой мочалке, что лучше относиться ко мне с уважением. – И без лишнего шума и волнения вытащила из кармана автоматический складной нож и выкинула лезвие. – А иначе ей придется сильно пожалеть. Передай ей мои слова, Ясмин.
Не дожидаясь ответа, она вплотную подступила к Денисе и махнула ножом в одном миллиметре от ее живота. Лезвие было обоюдоострое и тонкое, как шило; оно могло глубоко вонзиться в плоть Денисы без малейшего препятствия в любой момент, как только Бирна захочет реализовать свою угрозу. Дениса очень быстро это осознала.
– Бирна, а что ты вообще здесь делаешь? Такие, как ты, не ходят на дискотеки, верно? – хладнокровно спросила она, не спуская глаз с ножа.
– Что ты имеешь в виду, дерьмо собачье? Тут наша территория, здесь мы всем заправляем, и Ясмин это прекрасно знает. Правда же, Золушка?
Дениса посмотрела в направлении улицы – не спешит ли на помощь Бирне подкрепление? Ни хрена подобного. То есть у панкушки тылы не прикрыты. И черта с два Дениса позволит ей осуществить угрозу. Они самостоятельно всё спланировали и реализовали тютелька в тютельку, и этому отвратительному бесполому созданию не удастся вставить им палку в колеса.
– Извини, Бирна, но сегодня явно не твой день, – сказала Дениса и как ни в чем не бывало извлекла из кармана пистолет. – Если хочешь спасти свою паршивую шкуру, так и быть, бери тысячу и проваливай. А если скажешь кому-то хоть слово, я тебя из-под земли вытащу, ясно?
Панкушка отпрянула к стене и на мгновение уставилась на древнего монстра, вложенного в руку Денисы. Затем улыбнулась и задрала голову, как будто сообразив, что этот раритет ни при каких обстоятельствах не может представлять собой серьезную угрозу.
– Эй, что там такое? – послышался испуганный голос со стороны улицы. Это была Мишель; она направлялась к ним, покачивая сумочкой на плече, – сама невинность, совершенно неуместная в сложившейся ситуации.
– Ни хрена себе! Оказывается, и она с вами? Обалдеть, как вы меня удивляете, – издевалась панкушка. Неожиданно она с ревом набросилась на Денису, направив лезвие ножа ей прямо в живот.
– Я стреляю! – Дениса пыталась остановить Бирну, но тщетно, и тогда она машинально нажала на спусковой крючок, будто это могло чем-то ей помочь.
Вслед за звуком выстрела, эхом отразившимся от бетонных стен, в воздух вылетело облако порохового дыма. В грудной клетке молодой исландки зияла дыра диаметром в одну крону. Гул выстрела потонул в шумной музыке прежде, чем тело рухнуло на землю.
Рука Денисы еще не расслабилась после выстрела. Она ничего не понимала. Неужели в пистолете был патрон? И почему она заранее не проверила это? С помощью инструкции вполне можно было разобраться, как работает оружие. Ясмин и Дениса пребывали в ступоре – они стояли и безмолвно смотрели на безжизненное тело и струйку крови, вытекающую на сухой асфальт.
– Что за дьявол, Дениса? Ты говорила, что он не заряжен! – начала всхлипывать Мишель, наконец доковыляв до подруг.
– Нам надо сматываться! – крикнула Ясмин.
Дениса пыталась оправиться от шока. Все это было ужасно: дыра в стене, кровь на туфлях, дымящийся пистолет в руке, девушка, которая еще дышала, но кровь стремительно вытекала у нее откуда-то из-под мышки…
– Пуля прошла навылет, – констатировала она.
– Вы что! Разве вы не видите, что она еще дышит? Надо затащить ее на тротуар, иначе она так и останется лежать тут и вся истечет кровью, – умоляла Мишель.
Дениса машинально бросила пистолет в сумку, наклонилась и взялась за ногу Бирны, а Ясмин взялась за вторую, и они перетащили Бирну в начало переулка, так что свет уличного фонаря как раз попадал на ее конечности.
Они ни разу не оглянулись, устремившись вперед по улице Сюдхавнсгэде. Перед тем как усесться в такси, Мишель выдала тираду о том, как все это кошмарно; как она испытывает очень странное ощущение; как ее даже вырвало; как все смешалось у нее в голове, а еще ей в какой-то момент показалось, что за ней пристально следит Анне-Лине.