- Окей, мои хорошие, батарейка на исходе, — сказала я, уже шепотом, будто мы вместе затеяли шалость. — Но я не могу вас просто так оставить без «сладенького». Перед тем как побегу искать розетку, я покажу вам, наверное, самое драгоценное, что есть в этом доме.
@alex_funny: Ты все-таки нашла гардеробную? А хозяйка тоже там?
- Нет, на Лику посмотреть нам сегодня не удастся... Но на коллекцию из трех бутылок «Золотой Лозы» 1985, которую после дегустационных мероприятий, если я не ошиблась, переместили в кабинет самого хозяина. Только тссс...
Дверь в кабинет владельца «Воронова урочища», к моему удивлению, была приоткрыта. Я осторожно заглянула внутрь, заставляя сердце колотиться, как бешеному — это уже была не экскурсия, а маленькое вторжение.
- Вот он, священный алтарь, — прошептала я в камеру и, оглянувшись по сторонам, проскользнула внутрь.
Массивный дубовый стол, и кресло, огромное и вычурное из темной кожи, стены, увешанные дипломами и черно-белыми фотографиями, где я разглядела молодого импозантного Павла, пожимающего руки, кажется, очень важным людям. На резном секретере у окна, куда падал скупой солнечный луч, стояли те самые три бутылки. Они, безусловно, отличались от остальных из винного погреба, лежа на черном бархате. Этикетки были пожелтевшими от времени, а восковые печати с гербами выдавали их величавость.
- Видите? — я подошла ближе, стараясь поймать в кадр игру света на темном стекле. — Кажется, это те самые, легендарные...
Батарея: 3%.
Нужно было срочно сделать лучший кадр, тот, ради которого все это и затевалось. Просто снять их на фоне окна — скучно. Я решила обойти стол, чтобы поймать в объектив еще и портреты на стене, с этими дипломами — для атмосферности.
Сделав два шага вдоль стола, я споткнулась.
Не о ножку кресла. Обо что-то мягкое, но неподатливое, лежащее на полу, в тени, между стеной и массивным столом.
Я едва удержала телефон.
- Что за...
Инстинктивно, всё еще продолжая вести трансляцию, я опустила камеру вниз, чтобы осветить темный угол.
Свет ударил в узнаваемое лицо.
Бледное, искаженное не то удивлением, не то последней секундой ужаса. Его язвительные, живые глаза были широко открыты и смотрели в потолок ничего не видящим стеклянным взглядом. Галстук-бабочка, обожаемый аксессуар за вчерашним ужином, который он без устали поправлял, был теперь косо перекручен и удавкой впивался в шею. А на виске зияла ужасная, рваная рана. Темная, почти черная в этом свете, жидкость растеклась по светлому, персидскому ковру вокруг его головы мерзким ореолом.
Это был Артем Белов.
Телефон выскользнул из онемевших пальцев и с глухим стуком упал на ковер. Экран, показывавший теперь только узор паркета и мои ноги, засветился последним предупреждением.
Батарея: 1%
А потом погас. Полная тишина и темнота, нарушаемая только бешеным стуком собственного сердца. Я стояла над телом, не в силах пошевелиться, в комнате, где единственным доказательством моего присутствия был потухший экран прямого эфира.
Ледяная волна прокатилась по спине.
- Не надо паниковать, — строго сказала я сама себе. - Дыши, Алиса, дыши, — продолжала мысленно себе командовать, но тело не слушалось. — Надо позвать на помощь. Надо просто крикнуть.
Но вместо крика из горла вырвался лишь сдавленный шепот:
- Такого в договоре о сотрудничестве... не было...
Эта абсурдная мысль каким-то образом встряхнула меня. Я заставила себя шатаясь, выйти из кабинета в коридор. Свет теперь казался неестественно ярким.
Первым, кого я встретила, был Виктор. Он шел из столовой с пустым бокалом в руке.
- Алиса, а я вас ищу! Хотел предложить... — он замолк, вглядевшись в мое лицо. — Что с вами? Вы выглядите... не очень.
Я попыталась что-то сказать, но получился лишь бессвязный лепет.
- Там... в кабинете... Белов...
- Артем? Что ему там нужно на этот раз? — Виктор фыркнул, но его улыбка сползла с лица, когда он понял, что я не шучу.
Он бросился к кабинету, я же поплелась за ним… заем? Сама незнаю, но на большее я тогда была неспособна!
Виктор распахнул дверь, заглянул внутрь и резко отшатнулся, будто его ударило током. Бокал, что практически не покидал его рук, выскользнул из его пальцев и разбился о каменный пол коридора с оглушительным звоном.
- Господи... — прошептал он. — Павел! ПАВЕЛ!