Мое дыхание перехватило. Я несколько раз моргнула, будто изображение могло измениться… но оно не изменилось. Это была она… Улика… конкретный предмет, который можно было использовать для различных целей. Медицинских? Лабораторных? А может, это был яд?
Тут же, как назло, планшет завибрировал. Очередное сообщение от Кати, выплывающее поверх злополучного кадра: «Аль, привет! Контракт с VinElegance висит на волоске. Они ждут пост с хештегом #таинственноевино к завтрашнему утру. Не подведи! Пиши хоть что-нибудь про местную мистику!»
Ирония ситуации. Я сидела с потенциальной уликой на убийство, а мир требовал от меня «мистического контента» про вино.
Внезапно из глубины дома до меня донеслись голоса Воронова и Виктора. Они вышли на террасу, оглядывая бескрайние поля винограда, остановившись неподалёку от открытого окна прямо у кресла, на котором я, притаившись словно, мышь замерла, притянув планшет к груди.
— …все дело в концентрации, Павел Сергеевич, — доносился ровный, неожиданно педантичный голос Виктора. — Вы же знаете, диоксид серы и консервант в малых дозах просто необходимы для стабильности, защиты от окисления и порчи.
— Ты забываешь о том, что если дозировку рассчитать неравномерно и ошибиться хотя бы на миллиграмм это верная смерть! — отрезал холодно Павел.
— Все дело в мере и знании, где эту меру применить. — как бы невзначай добавил Виктор, пожимая плечом.
Павел что-то неразборчиво пробормотал в ответ, но в его тоне сквозила усталая раздраженность.
— Я не об этом, — сказал Виктор чуть тише, но с напором. — Я о том, что иногда нужно вовремя внести нужный… компонент. Чтобы исправить ситуацию, или не дать ей развиться в неправильном направлении.
Я медленно выдохнула. Его слова о «компоненте» прозвучали в моих ушах зловещим эхом. Ампула… компонент… яд.
Теперь, наблюдая за ним вживую (я осторожно подкралась к окну, оставаясь в тени), я вспоминала другие мелочи. Как он никогда не прикасался к своей еде первым, всегда ждал, пока попробуют другие. Как он тщательно вытирал свою столовую посуду салфеткой перед тем, как есть. Как он избегал пить из общего графина, предпочитая запечатанные бутылки минеральной воды. Это была паранойя? Или осторожность профессионала, знающего, чем может пахнуть не вовремя поданный бокал?
Мои пальцы снова потянулись к планшету. Я запустила видео с образом мелькнувшего мужчины и четко осознала – это он! К тому же теперь я знала, на что смотреть в поведении Виктора. И это знание превращало каждую его улыбку, каждую фразу о «химии вина» в потенциальную улику.
Но идти к Огневу с одним кадром? Он потребует большего. Он скажет что-то вроде:
— Почему вы не сказали раньше? Почему снимали? Это постановка? — Мне нужен был контекст. Нужно было вспомнить, что было до и после. Что говорил Виктор в тот вечер? С кем общался? Я принялась лихорадочно листать другие видео, ища его лицо, ловя обрывки диалогов. Работа блогера — выискивать смысл в хаосе жизни — теперь служила другой цели: выжить или помочь вычислить убийцу, прежде чем он решит, что я знаю слишком много.
Планшет снова завибрировал. Новое сообщение от одного из подписчиков:
«Алис, ты где пропадаешь? Скучаем по твоим обзорам! Надеюсь, у тебя все ок».
Я посмотрела на это сообщение, потом на застывший на экране кадр с ампулой. Два мира сталкивались прямо у меня в руках. Один — плоский, яркий, жадный до контента. Другой — глубокий, темный, пахнущий старым деревом, вином и страхом. И я застряла точно на их границе. Но теперь у меня был компас. Стеклянный, с металлическим колпачком. Оторвав взгляд от экрана, я ужаснулась отражению моего бледного лица. Потянувшись к кнопке блокировки планшета, глубоко вздохнула. Улика была сохранена в трех разных облачных хранилищах, и теперь оставалось сделать самый страшный шаг — пройти через этот до жути темный дом и постучать в дверь к человеку, который смотрел на меня как на мебель.
Глава 9
Нервно сжимая в потных ладонях планшет, я уже обошла и гостиную, и кабинет — место преступления, которое следователь временно превратил в свой штаб. Страх, что Виктор заметит мою осведомленность, гнал вперед. В конце концов, единственный, на кого я наткнулась в переполненном гостями поместье, стал Павел Воронов в крошечной курительной комнате (да-да, здесь было и помещение с подобным назначением). Внутри пахло табаком, кожей и многовековой пылью, восставшей густым туманом после моего резкого движения. Он стоял у камина, черной провальной дыры, и смотрел на огромную карту винных поместий. В его руке был странный предмет — старомодный, тяжелый складной нож, который он медленно, ритмично открывал и закрывал одной рукой. Тусклый свет лампы отбрасывал до жути пугающие тени на его лице.